Гоча Пасиешвили – Приморский. Ангел (страница 6)

— Слушаю.

— Смотрите. Эти ребята, — он кивнул на бригадных, — привели шестнадцать пацанов. И приведут ещё. Они знают улицу, знают, где искать, как разговаривать. Предлагаю взять их в штат.

Виктор Саныч поднял бровь.

— В штат? Тренерами?

— Тренерами. Ставка официальная. Пусть учатся. Дядя Витя или вы за ними присмотрите. А они будут работать с пацанами — не только приводить, но и следить, чтобы те не сорвались. А кто будет с их родителями наводить мосты?

Старый тренер задумался.

— Рисково, Бес. Они ж вчера бандитами были.

— Были. А сегодня они здесь. — Алексей посмотрел на Виктора Саныча в упор. — Если мы им не дадим шанса, они завтра вернутся туда, откуда пришли. А если дадим — может, и из них люди получатся.

Виктор Саныч долго молчал. Потом кивнул.

— Ладно. Давай попробуем. Но пусть дядя Витя за ними присмотрит. У него глаз намётан.

— Договорились.

Алексей вернулся к бригадным.

— Всё, мужики. С понедельника вы в штате. Тренеры-помощники. Зарплата как у тренера и официальная. Дядя Витя за вами присмотрит, научит, если не дураки.

Шкаф вытаращил глаза.

— Да ты чё, Бес? Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Только уговор: никаких бандитских замашек. Вы теперь на другой стороне. Дальше у меня другое предложение будет.

— Да мы... — Шуруп запнулся, — мы вообще завсегда за порядок. Спасибо, Бес.

Алексей кивнул и пошёл к выходу. За спиной слышался гул голосов — бригадные обсуждали новость, пацаны перешёптывались, кто-то уже пробовал перчатки.

У самых дверей его догнал мелкий — тот самый, в драной шапке.

— Дядя Бес, — выдохнул он запыхавшись. — Я приду. Честно.

Алексей присел перед ним на корточки.

— Как зовут-то?

— Колька, — сказал пацан. — Колька Ткачук. Я с Шестой улицы.

— Знаю такую, — Алексей кивнул. — Там пацаны серьёзные. А ты чего такой тощий?

— Мамка одна, — Колька опустил глаза. — Ей не до того.

— Понял. — Алексей положил руку ему на плечо. — Приходи в понедельник. Я скажу, чтобы тебя покормили сначала. А потом — тренировка. Договорились?

Колька кивнул, не поднимая глаз.

— Договорились.

— Беги. А то простынешь.

Колька рванул обратно в зал, тощий, лёгкий, как воробей. Алексей смотрел ему вслед и думал о том, что именно ради таких пацанов он всё это затеял.

Вечером, оставшись один в своей комнате, Алексей долго не мог уснуть.

Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как за окном шуршит снег. Но перед глазами стоял он — Колька. Тощий, в драной шапке, с огромными глазами на бледном лице. Как он сказал? «Мамка одна. Ей не до того».

Сердце сжалось так, что перехватило дыхание.

Алексей сел на кровати, обхватил голову руками. Колька. Сколько таких Колек по всему Владивостоку? По всей стране? Дети, которых некому накормить, некому согреть, некому научить. Дети, у которых нет будущего, кроме улицы, тюрьмы или могилы.

Он вспомнил глаза пацана. В них мелькнуло что-то — удивление? Надежда? Он не мог точно сказать. Но знал одно: таких детей нужно собирать. Не просто приводить в зал на пару часов, а забирать с улицы совсем. Давать крышу над головой, еду, учёбу, защиту.

Интернат.

Мысль пришла внезапно, но когда оформилась в голове, Алексей понял: это единственно верное решение. Не просто спортзалы, не просто тренировки. Нужен дом. Место, где пацаны будут жить, учиться, тренироваться. Где они будут знать, что у них есть тыл.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом падал снег, крупный, пушистый. Где-то там, в Шестом переулке, в холодной квартире с вечно пьяной матерью, спит сейчас Колька. Если вообще спит.

— Доживи до понедельника, пацан, — сказал Алексей тихо. — А там я займусь тобой.

Он достал блокнот, набросал несколько строк:

Лёг, закрыл глаза. Уснул быстро — сказалась усталость прошедших дней. И снился ему Колька. Только уже не в драной шапке, а в чистой спортивной форме, с улыбкой во весь рот.

4. Встреча у губернатора

14 января 1995 года. Владивосток. Администрация края.

Алексей вышел из машины у знакомого здания администрации. Снег за ночь почистили, но тротуары всё равно были скользкими — пришлось идти осторожно. В приёмной губернатора пахло кофе и казёнными бумагами. Секретарша, строгая женщина лет сорока, подняла голову и кивнула:

— Проходите, Алексей Алексеевич. Евгений Петрович ждёт. Только у него гостья, так что придётся немного подождать.

Алексей кивнул, прошёл в приёмную. В кресле у окна сидела женщина — полная, с узнаваемыми чертами лица и той особенной статью, которая бывает только у людей театра. Алексей сразу узнал её. Актриса, которую знала вся страна.

Он замешкался в дверях, не зная, стоит ли мешать. Но губернатор уже вышел из кабинета и, заметив его, улыбнулся.

— Наталья Георгиевна, позвольте представить вам замечательного молодого человека, — сказал он, жестом подзывая Алексея. — Алексей Приморский. Наш местный герой, можно сказать. Затеял в городе программу по спасению трудных подростков через спорт. Боксёрские залы, тренеры, всё своими силами.

Актриса поднялась, с интересом оглядывая Алексея.

— Очень приятно, — сказала она, протягивая руку. — Наталья Георгиевна. А вы, значит, спасаете подростков?

— Пытаюсь, — ответил Алексей, пожимая её руку.

— Евгений Петрович, вы меня заинтриговали, — актриса перевела взгляд на губернатора. — Расскажите подробнее.

— Алексей лучше расскажет, — губернатор похлопал Алексея по плечу. — Это его детище. А мне пока нужно на минуту отлучиться, распорядиться насчёт встречи с директорами. Вы тут пообщайтесь, я быстро.

Он скрылся в кабинете, оставив Алексея и Наталью Георгиевну вдвоём.

— Присаживайтесь, Алексей, — актриса указала на кресло рядом. — Рассказывайте. Я люблю, когда молодые люди занимаются чем-то настоящим.

Алексей сел, на мгновение задумался, а потом начал рассказывать. О залах, о пацанах с улицы, о тренировках, о бригадных, которые стали помощниками. О том, что через неделю шестьдесят человек начнут заниматься боксом, и это только начало.

Наталья Георгиевна слушала внимательно, не перебивая, только изредка кивала. Когда он закончил, она покачала головой.

— Поразительно, — сказала она тихо. — Вы так увлечённо говорите, так горите этим. Я в театре тридцать лет, повидала всяких людей, но чтобы в семнадцать лет такое... — Она вдруг остановилась, всматриваясь в его лицо. — Подождите... Приморский? Вы случайно не родственник того самого Алексейа Приморского? Нефтяного магната?

— Сын, — коротко ответил Алексей.

Гундарева откинулась на спинку кресла. В её глазах мелькнуло изумление.

— Сын олигарха? — переспросила она. — И вы... вы вместо того, чтобы кататься на лыжах и дорогих машинах и прожигать жизнь, собираете по улицам пацанов и открываете для них залы?

— А что в этом удивительного? — Алексей пожал плечами. — У меня есть возможность — я её использую.

Гундарева покачала головой.

— Знаете, Алексей, — сказала она тихо, — я человек не особенно верующий. Театр, знаете ли, приучает к другой вере — в искусство, в перевоплощение. Но за вас я буду молиться. Честное слово. Потому что такие люди, как вы, — это чудо.

Алексей почувствовал, как краска приливает к лицу.