Гоча Пасиешвили – Приморский. Ангел (страница 8)
— Справился. Я, честно говоря, не ожидал, что ты так легко их уговоришь. Думал, минимум половина откажется.
— Нелегко, — поправил Алексей. — Но результат есть.
— Что дальше?
— Дальше — ремонт, инвентарь, тренеры. И интернат.
Губернатор поднял бровь.
— Интернат?
— Да. Место, где пацаны смогут жить. Те, кому некуда идти. Сироты, беспризорники. Пока они будут тренироваться, учиться, есть, спать. Чтобы знали, что есть дом. Алексей показал запись в блокноте:
Интернат на 50–100 человек.
Спальные корпуса, столовая, спортзал, учебные классы.
Тренеры, воспитатели, учителя.
Полное государственное обеспечение — или частное?
Кто даст деньги?
Губернатор смотрел на него долго, внимательно.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда. – он тяжело вздохнул и с горечью произнес:
—Я вчера одного пацана видел, Кольку. Восемь лет, мать пьёт, сам по улице шастает. Таких сотни. Их всех не спасти, но хотя бы часть...
— Алексей... — губернатор покачал головой. — Это же огромные деньги. Сотни миллионов. Где ты их возьмёшь?
— Пока не знаю. Но найду. Может, с отцом поговорю, может, с московскими бизнесменами. Вы же сами говорили — если не мы, то кто?
Губернатор усмехнулся.
— Ладно. Иди, Алексей. И знаешь...
— Что?
— Если с интернатом что-то получится — я первый приду к тебе с предложением помочь. На уровне края. Чтобы это был не просто частный проект, а государственный. Системный.
— Договорились, — кивнул Алексей.
Он вышел из кабинета. В приёмной уже никого не было, только секретарша шуршала бумагами. Он кивнул ей и направился к выходу.
На улице снова падал снег. Белый, чистый, он укрывал город, заметая следы тяжёлого разговора.
Алексей сел в машину.
— Домой, Николай.
Машина тронулась. За окном проплывал заснеженный Владивосток, редкие прохожие, очереди у остановок. Обычный зимний день.
Но Алексей знал: этот день стал ещё одним шагом к чему-то большому.
— Интернат, — сказал он тихо, глядя в окно. — Будет тебе интернат.
Глава 6. Надёжный человек
В кармане зажужжал телефон. Номер был незнакомый.
— Слушаю.
— Алексей Приморский? — голос в трубке был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
— Да.
— Меня зовут Геннадий Иванович Громов. Я от вашего отца. Он сказал, что вам нужна помощь. Я сейчас в вашем офисе во Владивостоке. Можете подъехать?
Алексей замер. От отца? Он просил помочь с интернатом, но не ожидал, что ответ придёт так быстро.
— Буду через 15 минут, — ответил он, и сказал водителю ехать обратно.
— Жду.
Связь прервалась.
Через час Алексей входил в офис компании отца во Владивостоке — то самое здание из стекла и бетона, которое местные прозвали «Кристаллом». Охрана на входе только кивнула — здесь его уже знали. Лифт поднял на второй этаж, и Алексей оказался перед дверью переговорной.
Громов стоял у окна, рассматривая панораму заснеженного города. Услышав шаги, обернулся.
— Алексей, — он шагнул навстречу, протянул руку. Пожатие было крепким, сухим, профессиональным. — Садитесь.
Они сели за длинный стол переговоров. Громов напротив, Алексей рядом. В переговорной было светло, просторно, пахло кожей и кофе.
— Ваш отец много о вас рассказывал, — начал Громов, внимательно разглядывая Алексея. — Говорит, вы тут целую революцию затеяли.
— Можно и так сказать, — Алексей выдержал его взгляд. — Он передал что-нибудь?
— Передал, чтобы я внимательно вас выслушал и сделал всё, что в моих силах. — Громов усмехнулся. — Я с Алексейом Алексеевичем давно работаю. Если он просит — значит, дело серьёзное.
— Серьёзное, — кивнул Алексей. — Рассказывать долго, но вы слушайте.
И он начал рассказывать. Сначала про то, как всё начиналось — про похищение, про Лысого, про смерть Свиря. Громов слушал, не перебивая, только изредка уточнял детали.
— Значит, тот самый Лысый, про которого весь город говорит? — спросил он, когда Алексей дошёл до убийства главаря «бригадных».
— Тот самый. Он успел назвать имя Гальянова перед смертью. А потом Гальянова тоже убрали.
— Чисто работают, — заметил Громов. — Профессионалы.
— Профессионалы, — согласился Алексей. — Мы потом вышли на Савельева. Бывшего мэра. Оказалось, он заказывал убийства. Хотел вернуться во власть, убирал всех, кто мешал.
Громов присвистнул.
— Бывший мэр? И ты его расколол?
— Не я один. Губернатор помог, юрист... ну, Семёнов, который потом застрелился.
— Застрелился? — Громов поднял бровь.
— Не сам. Его заставили. Или помогли. — Алексей пожал плечами. — Там теперь следствие разбирается.
— А ты?
— А я жив. И теперь у меня другая задача.
Алексей рассказал про пацанов. Про то, как собирал их с улицы, про залы, про дядю Витю и Виктора Саныча. Про то, как бывшие бандиты, бригадные, теперь работают на него — приводят малолеток, следят за порядком.
— И ты им доверяешь? — спросил Громов.
— Не особо. — Алексей усмехнулся. — Но выбора нет. Они знают улицу, знают, где искать, как разговаривать. Без них не справиться.
Громов кивнул.