Гоча Пасиешвили – Приморский. Ангел (страница 5)
— Спасибо, сынок, — прошептала она.
— Не за что, мам. Будь счастлива.
Он вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридоре постоял минуту, глядя на свет, пробивающийся из-под двери. Потом пошёл к себе.
В комнате сел за стол, открыл учебник, но мысли были далеко. Он думал о матери, о Леониде Алексейовиче, о том, как странно и хорошо всё складывается. О том, что даже в этом жёстком, переломном мире есть место для простого человеческого счастья.
За окном падал снег. Белый, чистый, он укрывал город, заметая следы старой боли.
Алексей улыбнулся и открыл учебник на нужной странице.
Жизнь продолжалась. И она была хороша.
3. Первые шаги
12–13 января 1995 года. Владивосток.
Дни пролетели незаметно.
Алексей даже не сразу понял, куда делось время. Утром — школа, днём — тренировки, вечером — уроки с Катей, ночью — звонки, планы, списки, расчёты. Жизнь превратилась в бесконечную череду дел, и это было хорошо. Лучше, чем пустота, лучше, чем воспоминания, лучше, чем та тишина, которая когда-то давила на уши в больничной палате.
Он почти не думал о том, что внутри него живут двое. Просто делал то, что должен.
В среду вечером, когда он уже собирался ложиться, телефон мигнул сообщением. Губернатор:
Алексей усмехнулся. Первомайский район — это их вотчина. Здесь каждая улица, каждый двор были знакомы до боли. Если получится здесь, можно будет идти дальше.
Он набрал короткий ответ:
Утром 13-го, перед школой, он заскочил в «Водник».
Зал уже не напоминал то пепелище, которое он видел несколько месяцев назад. Стены выровняли, пол застелили новым покрытием, ринг стоял на месте — настоящий, профессиональный, с красными канатами. Пахло краской, деревом и чем-то новым, обещающим.
Виктор Саныч ходил по залу как именинник. То потрогает стену, то пнёт ринг, то постоит посреди зала, зажмурившись. Увидев Алексея, он расплылся в улыбке.
— Бес! Заходи, смотри, что получилось.
— Вижу. — Алексей огляделся. — Красиво. Готов?
— Готов. — Виктор Саныч посерьёзнел. — С завтрашнего дня начинаем. Первая тренировка в 16.00. Пока человек двадцать наберём, самых толковых. Потом посмотрим.
— Тренеры?
— Подобрал троих. Старых знакомых, ещё по восьмидесятым. Надёжные мужики, спортсмены, не пьют, с пацанами работать умеют. Завтра всех соберу, познакомлю.
— Хорошо. — Алексей кивнул. — Дядя Витя когда начинает?
— С пятнадцатого. У него зал поменьше, но народу тоже хватит. Уже очередь выстроилась.
— Сколько всего будет?
— Если по минимуму — человек шестьдесят. По обоим залам. — Виктор Саныч покачал головой. — Ты представляешь, Бес? Шестьдесят пацанов, которые вместо улицы будут в зале. Это ж целая армия.
— Армия нам и нужна, — усмехнулся Алексей. — Только сражаться она будет на ринге, а не в подворотнях.
Виктор Саныч посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты знаешь, Алёша, — сказал он тихо, — я ведь сначала не верил. Думал, мажор развлекается. А теперь вижу — ты за это дело горло готов перегрызть. Спасибо тебе.
— Не за что, Виктор Саныч. Работайте. Я завтра с директорами встречаюсь. Будем расширяться.
После обеда в школьном спортзале его ждала другая картина.
Шкаф, Шуруп, Кислый и ещё трое бывших «бригадных» стояли у стены, окружённые мелюзгой. Пацаны — от восьми до четырнадцати, чумазые, настороженные, смотрят исподлобья. Алексей насчитал шестнадцать.
Он остановился в дверях и вдруг почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Эти глаза он видел много раз. В своей прошлой жизни, в зале «Водник», куда приходили такие же пацаны с окраин — злые, голодные, никому не нужные.
— Принимай пополнение, Бес, — сказал Шкаф, кивнув на пацанов. — С улицы. Кого смогли, тех привели.
— Все согласные?
— А кто ж спрашивал? — усмехнулся Шуруп. — Сказали — пойдёшь, значит, пойдёшь. Но без обид, нормально всё. Некоторые сами захотели, когда узнали, что кормить будут.
Алексей подошёл ближе. Медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть. Присел на корточки перед самым мелким — пацаном лет восьми в драной шапке, который смотрел на него с таким вызовом, будто готовился к драке.
— Как зовут? — спросил он тихо.
Пацан молчал, сжав губы.
— Не хочешь — не говори, — Алексей усмехнулся. — Я понимаю. Ты никому не веришь. Думаешь, все вокруг враги.
Глаза пацана дрогнули.
— Врёшь, — сказал он хрипло. — Ты мажор. У тебя вон машина какая.
— Было дело, — кивнул Алексей. — Но это неважно. Важно то, что здесь тебя никто не обидит. Понял?
Пацан молчал, но взгляд уже не был таким колючим.
— Слушайте сюда, пацаны, — Алексей поднялся, обвёл всех взглядом. — Я не обещаю вам лёгкой жизни. Здесь будет жёстко. Тренировки каждый день, дисциплина, никаких драк на стороне. Но если будете работать — выучитесь, станете людьми. Может, даже чемпионами. А если нет — через пару лет сдохнете в подворотне или сядете. Выбор за вами.
Он помолчал, давая словам осесть.
— С понедельника начинаем. Здесь, в этом зале. Тренеры — дядя Витя и его люди. Если кому есть нечего — скажете, накормим. Если дома проблемы — скажете, поможем. Но уговор: пашете как проклятые. Вопросы?
Тот самый мелкий, в драной шапке, вдруг спросил:
— А ты сам будешь тренировать?
Алексей посмотрел на него. В глазах пацана было что-то, от чего у него самого защемило внутри. Надежда. Обычная детская надежда, что хоть кто-то окажется не врагом.
— Буду, — сказал он твёрдо. — Приходи. Посмотрим, что ты за боец.
Пацан кивнул и спрятался за спины старших. Но Алексей видел: он останется.
— С понедельника, — повторил он уже для всех. — Кто не придёт — пеняйте на себя.
Он отошёл к Шкафу, понизил голос:
— Молодцы. Работаем дальше.
— Слушай, Бес, — Шкаф мялся, явно не решаясь спросить. — А мы сами? Мы ж не тренеры, мы так, на подхвате. Что дальше?
Алексей посмотрел на него внимательно. Бывший бандит, здоровый детина с наколками, мялся как подросток.
— А вы хотите дальше?
— Ну... — Шкаф пожал плечами. — Дело вроде нормальное. Пацаны при деле, мы не в банде. Но нам бы... ну, кормиться как-то.
Алексей усмехнулся.
— Идём.
Он подошёл к Виктору Санычу, который как раз разбирал инвентарь.
— Виктор Саныч, разговор есть.