Гоча Пасиешвили – Приморский. Ангел (страница 4)

— Ты же его сын, — пожала плечами Катя. — Чего удивляться?

— Не знаю. — Алексей покачал головой. — Там, в Москве, у него другая жизнь. Я для него, наверное, как привет из прошлого. Но встретил хорошо.

Катя доела, отодвинула тарелку, посмотрела на него внимательно.

— А самое главное? — спросила она. — Губернатор что сказал?

Алексей усмехнулся — она всегда умела вычленить суть.

— Самое главное он сказал перед отъездом. Вызвал меня, разговор был серьёзный. Про Китай, про границу, про каких-то чиновников из МИДа, которые хотят отдать китайцам участок в районе Туманной. Ты слышала про такое?

— Краем уха. У нас в универе об этом говорили. Говорят, губернатор жёстко выступил против.

— Жёстко — это мягко сказано. — Алексей понизил голос. — Он мне всё выложил. Что это не просто бюрократы, а люди с большими связями. Что они через Москву продавливают своё решение. А он, губернатор, остаётся с краем один на один.

— И что ты?

— А что я? Послушал, запомнил. Попросил отцу передать при случае. Чтобы те, кто наверху, знали, что здесь, на месте, видят эту угрозу.

Катя покачала головой.

— Ты прямо как депутат, Бес. В политику лезешь.

— Не лезу, — поправил Алексей. — Просто оказался в нужное время в нужном месте. И если могу помочь — помогу.

— Ладно, — Катя собрала тарелки, отставила их на край стола. — С этим разобрались. Теперь главное: деньги есть? На залы хватит?

— Губернатор обещал собрать бизнесменов. Я ему сказал, сколько нужно. Шестьдесят миллионов в год на всё про всё. Он сказал, что есть люди, которые реально заинтересованы в порядке. Да плюс 80 млн которые нам Москва обещала..

— Сто сорок миллионов, — присвистнула Катя. — Это серьёзно.

— А то. — Алексей усмехнулся. — Но если получится, мы весь Первомайский район закроем. Чтобы у каждого нуждающегося пацана был зал, а не улица.

Катя слушала внимательно, изредка кивая. Когда он закончил, она отложила вилку и посмотрела на него с тем особенным выражением, которое появлялось у неё только в самые серьёзные моменты.

— Знаешь, Бес, — сказала она тихо, — я тобой горжусь.

Алексей поднял бровь.

— Серьёзно. Ты пришёл в эту школу полгода назад — затравленный, злой, никому не верящий. А теперь… — она обвела рукой пространство, — теперь ты собираешься изменить жизнь сотням мальчишек. Это круто.

— Спасибо, — коротко ответил он.

— Но! — Катя подняла палец, и её лицо приняло строгое выражение. — Учёба прежде всего. Ты не забыл? Экзамены, поступление, вуз. Если ты завалишь учёбу, никакие залы не помогут. Ты будешь просто мажором с деньгами, а не серьёзным человеком.

— Помню, — усмехнулся Алексей. — Поэтому ты здесь.

— Именно. — Катя полезла в рюкзак, достала учебники и тетради. — Давай, открывай алгебру. У нас много работы.

Следующие два часа они занимались. Катя гоняла его по темам, объясняла, заставляла решать примеры. Алексей слушался — не потому, что не мог возразить, а потому, что знал: она права. Без образования все его планы останутся просто мечтами.

Около семи в прихожей хлопнула дверь.

— Я дома! — раздался голос Елены Сергеевны.

Алексей с Катей переглянулись и вышли в коридор. Мать стояла у зеркала, поправляя причёску. В руках у неё был букет — яркие хризантемы, ещё не распакованные, в целлофане. Щёки её слегка порозовели — то ли от мороза, то ли от чего-то другого.

Увидев сына и Катю, она смутилась, быстро убрала цветы за спину, но было поздно — они всё заметили.

— Ой, а вы уже занимаетесь? — спросила она с лёгкой ноткой растерянности. — Я не помешала?

— Нет, мам, мы как раз заканчиваем, — спокойно ответил Алексей, делая вид, что ничего не заметил. — Ты поздно сегодня.

— Да, заседание кафедры затянулось. — Елена Сергеевна всё ещё прятала цветы за спиной. — А потом коллега проводил… в смысле, подвёз до дома. Там скользко очень.

— Понятно. — Алексей едва заметно улыбнулся. — Цветы красивые.

Мать окончательно смутилась, быстро чмокнула его в щёку и скрылась в своей комнате, унося букет.

Катя прыснула в кулак, когда дверь за Еленой Сергеевной закрылась.

— Ого, — шепнула она. — Кажется, у твоей мамы кто-то появился.

— Похоже на то, — так же тихо ответил Алексей.

— Ладно, это не моё дело. — Она собрала учебники, закинула рюкзак на плечо. — Завтра в то же время?

— Да. И спасибо.

— Не за что. — Она уже была в дверях, но обернулась. — Знаешь, Бес… у тебя классная мама. Рада, что у неё всё налаживается.

Алексей кивнул. Проводил Катю до двери и вернулся в квартиру. В комнате матери горел свет. Он постоял немного в коридоре, потом подошёл и тихо постучал.

— Мам, можно?

— Заходи, Лёша.

Она сидела на краю кровати, всё ещё в пальто, рассеянно теребя целлофан на букете. Цветы так и лежали рядом не распакованными. Увидев сына, она снова смутилась, но попыталась улыбнуться.

— Ты хотел что-то?

Алексей сел рядом, на край кровати. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Мам, я не слепой. И Катя тоже. Ты не хочешь рассказать?

Елена Сергеевна вздохнула, отложила букет. Посмотрела на сына долгим, изучающим взглядом — будто проверяла, можно ли ему доверить такое.

— Это Леонид Борисович, — сказала она наконец тихо. — Ректор университета. Мы знакомы давно, ещё с тех пор, когда я только начинала работать. Он… он вдовец. Уже несколько лет. Дети взрослые, живут отдельно.

Алексей слушал молча, не перебивая.

— Я не знаю, как это получилось, — продолжала она, и в голосе появились нотки растерянности. — Мы просто разговорились после заседания, потом он предложил кофе, потом… — она замолчала, подбирая слова. — Он очень деликатный, Лёша. Ничего такого не позволял. Просто… просто я вдруг поняла, что мне с ним хорошо. Спокойно.

— Он тебе нравится? — спросил Алексей прямо.

Елена Сергеевна покраснела, как девчонка.

— Лёша, я… мне уже не двадцать лет. Я не знаю, как это называется.

— Нравится, — повторил Алексей. — Это же просто. Ты взрослая женщина, мам. Ты имеешь право.

Она подняла на него глаза — в них стояли слёзы, но не горькие, а какие-то светлые.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. — Алексей взял её за руку. — Слушай, мам. Через год я уеду учиться в Москву. Ты останешься здесь одна. Я не хочу, чтобы ты сидела в этой квартире и ждала моего звонка. Ты заслуживаешь быть счастливой. Прямо сейчас, а не когда-то потом.

— Но как же ты? — прошептала она. — Я твоя мать, я должна…

— Ты должна жить свою жизнь, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я уже большой. Я справлюсь. И я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты не была одна.

Елена Сергеевна смотрела на него, и в её глазах было столько любви и благодарности, что у Алексея самого на мгновение перехватило горло.

— Ты стал таким взрослым, Лёша, — сказала она тихо. — Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.

— Это ничего, мам. — Он улыбнулся. — Главное, что мы друг у друга есть.

Она обняла его — крепко, по-настоящему, как не обнимала много лет. Алексей обнял её в ответ.