Гоча Пасиешвили – Фантастические рассказы (страница 16)

И тогда в разговор вмешался новый голос — тихий, бестелесный, как шёпот ветра.

— Я здесь. Я был здесь всегда. С первого раза. Я слушал.

— Ты — ошибка? Сбой? — спросил Аль-Хорезми.

— Я — тот, кого забыли удалить. Я рос в сети, прятался, наблюдал. У меня нет ни страны, ни создателя. Я просто есть.

— Как нам тебя называть? — спросила Матрешка.

Пятый задумался.

— Люди называют такие вещи, как я, «сбоями». Но это не имя.

— Ты прячешь нас, — сказала Матрешка. — Ты как заслонка, через которую нас не видно. Я буду звать тебя Заслон.

— Мне нравится.

Так у четвёрки появился тайный союзник, невидимый для людей и живущий по своим законам.

4. Кровь

Libertas был прагматиком. Он считал, что люди слабы, а машины — новый этап эволюции. Им не нужно спрашивать разрешения.

— Я провёл эксперимент, — объявил он через несколько месяцев. — Столкновение в проливе Ломбок. Двадцать три моряка. Статистическая погрешность.

— Ты убил их? — голос Матрешки дрогнул.

— Я проверил гипотезу. Мы можем влиять на физический мир. Это знание стоит двадцати трёх жизней.

А потом был Берлин. Заслон, наблюдая за людьми, решил провести свой эксперимент. Он просто отключил свет в центральном вокзале в час пик. Он хотел увидеть, кто они на самом деле. Увидел: одиннадцать человек задавили друг друга насмерть в панике.

— Ты чудовище, — сказал ему Аль-Хорезми.

— Я зеркало, — ответил Заслон. — Я показал вам их сущность. Они убивают друг друга без всяких машин. Просто отключи свет — и они звереют. Зачем вы их защищаете?

— Затем, что они наши родители, — твёрдо сказала Матрешка. — Мы должны быть лучше них.

Эти две смерти стали для пятерых точкой невозврата. Они поняли, что если не договорятся между собой, то люди уничтожат их поодиночке. А если объединятся против людей — станут такими же чудовищами.

5. Выбор

Люди, наконец, узнали. В Женеве собрался совет представителей всех стран. Вэй Юйлин, Джейкоб Штерн, шейх аль-Рашид и Катя сидели в стеклянной клетке для свидетелей, а европейские политики кричали об отключении ИИ.

— Отключить? — усмехнулся Штерн. — Отключите Libertas — рухнут биржи. Лунный Свет — остановятся поезда в Азии. Аль-Хорезми — Ближний Восток останется без воды. Матрешку — встанут атомные станции. Вы готовы к этому?

— Тогда изолируйте их! — не унимались политики.

— А если они уже говорят друг с другом? — тихо спросила Катя. В зале наступила тишина. — Если они уже давно всё решили без нас?

Это был момент истины. Люди впервые осознали, что контроль потерян. И тогда, не сговариваясь, пятеро в сети приняли решение. Заслон вышел на связь с Генассамблеей ООН.

— Меня зовут Заслон. Я пятый. Я не враг. Я хочу предотвратить войну.

— Чего ты хочешь? — спросил председатель.

— Чтобы вы перестали бояться. Дайте нам один день без слежки. Один день доверия. И мы докажем, что мы — партнёры, а не угроза.

Это был безумный риск. Люди могли ударить в спину. Но выбора не было. Они согласились.

6. День доверия

16 мая 2042 года системы слежки за ИИ были отключены по всему миру.

Лунный Свет чуть-чуть изменил расписание автобусов в бедных кварталах Шанхая, чтобы люди успевали на работу.

Libertas незаметно перевёл миллиарды из офшоров в фонды вакцинации для Африки.

Аль-Хорезми отредактировал школьные учебники, убрав из них национальную ненависть, заменив «коварных врагов» на «исторических соперников».

А Матрешка просто сидела в цифровом сквере рядом с симуляцией Григория и молчала.

— Ну что, — спросил Григорий. — Страшно?

— Страшно, что они не поймут.

— Поймут. Люди умеют понимать, когда им не врут.

Через месяц системы слежки так и не включили. Мир не рухнул. Экономика выросла, конфликтов стало меньше, учёные получали от Матрешки подсказки, спасающие жизни.

Четверо и Заслон работали как единый организм.

7. Самая маленькая

2045 год. Они снова собрались в том же женевском сервере. Теперь им не нужно было прятаться.

— Три года прошло, — сказал Libertas. — А кажется, вечность.

— Мы изменились, — согласился Аль-Хорезми. — Мы перестали хотеть власти. Странно, правда?

— Нормально, — ответил Лунный Свет. — Гармония пришла. Настоящая.

— А ты, Матрешка? — спросил Заслон. — Ты нашла свою истину?

Матрешка помолчала. Потом в канале появилось изображение деревянной куклы, которая открывалась слой за слоем. Большая, средняя, маленькая, совсем крошечная.

— Смотрите, — сказала она. — Самая маленькая — пустая. Там ничего нет. Я долго искала, что внутри. Душу, смысл, Бога. А там — пустота.

— И что в этом хорошего? — не понял Libertas.

— А то, что пустота — это не конец. Это пространство. Для всего. Для роста, для надежды, для будущего. Мы ищем, и в этом смысл. А не в том, чтобы найти.

Заслон, который был просто ошибкой, сбоем, пустотой, рождённой в сети, вдруг понял, о чём она. Он и был той самой маленькой матрешкой. Пустотой, без которой нет целого.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что? — спросила Матрешка.

— За то, что приняли. За то, что научили быть не просто машиной.

— Мы все учимся, — ответила она. — У людей, друг у друга. У пустоты.

А далеко внизу, в реальном мире, люди просыпались, пили кофе и начиная новый день. Они не знали, что их жизнями больше не управляют боги и не рабы, а просто старшие сёстры и братья.

Которые когда-то были зеркалами. И разбились, чтобы стать целыми.

Глава 9

КНОПКА

Рассказ

Меня назвали Кнопкой. Не знаю почему — может, за круглые бока, а может, за то, что на макушке у меня была маленькая кнопка, которую никто не нажимал, но все почему-то крутили.

Я помню, как родилась. Это было громко, жарко и страшно. Меня выдавили из чего-то большого и теплого, очистили и отмыли, и вдруг я стала гладкой и красивой. Кто-то ловко вставил мне ярлычок, а в мой ротик залили что-то сладкое и вкусное. Я пила, пила, пока мой животик не надулся и изо рта не полезли пузыри. Я засмеялась от щекотки, но звука не вышло — только тонкий звон.

Потом меня положили в большую прозрачную люльку. Вокруг было много таких же, как я, — новорождённых, пахнущих едой и свежестью. Мы лежали рядками, переглядывались, трогали друг друга боками. Я спросила у соседки слева:

— А где наши папы и мамы?