Гоча Пасиешвили – Фантастические рассказы (страница 13)

Пых-Пых вздохнул и полез куда-то в складки своего мундира. Через секунду он извлёк оттуда тонкую светящуюся пластинку.

— Держи. Универсальный учебник по высшей математике для всех цивилизаций гуманоидного типа. Там есть всё: от дифференцирования до интегральных преобразований. Адаптировано под земное восприятие. Даже картинки есть.

Пашка взял пластинку. Она была тёплая и слегка вибрировала.

— А как этим пользоваться?

— Просто смотри, – объяснил Пых-Пых. – Информация будет поступать прямо в мозг. Безболезненно, но навязчиво. Не уснёшь.

— То есть вылечить меня хотите? – мрачно пошутил Пашка.

— Можно и так сказать, – кивнул Трах. – Лечение от лени и академической запущенности. Приступай. А мы пока осмотримся.

2. Ночь перед экзаменом

Пашка уставился в светящуюся пластинку.

Сначала ничего не происходило. Потом в голове появился лёгкий гул, как от работающего холодильника. Потом гул сменился картинками. Пашка увидел графики, функции, интегралы – всё это проплывало перед внутренним взором, сопровождаясь спокойным голосом, который бубнил: «Интеграл от функции f(x) на отрезке от a до b есть предел интегральных сумм…»

— Ёлки-палки, – простонал Пашка. – Я это не выучу за одну ночь!

— Выучишь, – уверенно сказал Пых-Пых. – У нас, Холяв, есть поговорка: «Нет ничего невозможного для студента, который не хочет быть отчисленным». Повторяй за мной: интеграл – это площадь под кривой.

— Интеграл – это площадь под кривой, – послушно повторил Пашка.

— Молодец. Теперь следующий уровень. Двойной интеграл – это объём под поверхностью.

— Двойной интеграл – это объём под поверхностью…

Так они и сидели. Пашка на кровати, Пых-Пых на табуретке, а Трах с Хрю-Зей тем временем исследовали комнату.

Хрю-Зя нашёл старый журнал «Студенческий меридиан» и теперь с упоением его листал, делая пометки в блокноте.

— Интересно, интересно… – бормотал он. – Рубрика «Как сдать экзамен, ничего не зная». О, вот статья «Приметы и суеверия студентов». Пятак под пятку, не мыться перед экзаменом, ловить халяву… То есть нас. Очень познавательно.

Трах тем временем разглядывал портрет Цоя.

— Кто это? – спросил он у Пашки. – Местный бог?

— Не, – отмахнулся Пашка. – Это Цой. Певец. Легенда.

— Легенда? – оживился Трах. – Ему тоже кричат в окно?

— Ему поют. «Цой жив!» – это у нас тоже традиция.

Трах задумчиво почесал рожку и сделал пометку в своём планшете: «Земляне имеют множественные объекты поклонения. Требуется дальнейшее изучение».

За окном давно погасли огни. Трамваи перестали ходить. Только сигнализация под окнами иногда всхлипывала и замолкала. Пашка учил, учил и учил. В голову лезло всё подряд: формулы, графики, лица профессоров, и почему-то японский динозавр, ломающий картонные домики.

В три часа ночи вернулся Вован. Второй сосед, тот самый, который «искал свою Халяву где-то за пределами комнаты». Он был слегка навеселе и очень удивлён, увидев Пашку с книгой.

— Землянов, ты чего? – удивился Вован, застыв в дверях. – Заболел?

— Учу, – мрачно ответил Пашка.

Вован подошёл ближе, пригляделся. Пашка сидел на кровати, перед ним висела какая-то светящаяся хрень, а вокруг стояли три маленьких существа в очках и что-то бубнили.

Вован протёр глаза. Посмотрел ещё раз. Существа никуда не делись.

— Паш, – осторожно спросил Вован. – А ты чем закусывал?

— Пивом, – честно ответил Пашка.

— А пиво где брал?

— В ларьке.

— А в ларьке больше никому не продавали?

— Не знаю. А что?

Вован ткнул пальцем в Хрю-Зю, который как раз выковыривал пельмень из тарелки.

— А это кто?

Пашка поднял голову. Он настолько привык к присутствию Холяв за последние часы, что уже перестал обращать на них внимание.

— А, это… это Халява, – объяснил он. – Настоящая. Я позвал, они пришли.

Вован помолчал. Потом подошёл к своей кровати, сел, встал, снова сел.

— То есть ты хочешь сказать, – медленно проговорил он, – что я всю жизнь искал Халяву где-то там, – он махнул рукой в сторону окна, – а она, оказывается, вот такая? Маленькая, в очках и с хвостом?

— Не обижайся, – вмешался Трах. – Мы разные бываем. В зависимости от культуры. У вас, землян, мы – абстрактное понятие. У нас самих – вполне конкретные личности. Рад познакомиться. Трах. Верховный координатор.

Он протянул Вовану трёхпалую лапку. Вован машинально пожал её. Лапка была тёплая и чуть шершавая.

— Вован, – представился Вован. – Студент. Третьекурсник. Тоже математика.

— О, коллега! – обрадовался Пых-Пых. – А вы где учитесь? Как успеваемость? Коллоквиумы посещаете?

Вован как-то сразу сник.

— Ну… вообще-то я завтра тоже экзамен сдаю. Тоже Золотову.

Холявы переглянулись.

— Два в одном, – констатировал Трах. – Продуктивная ночь будет. Пых-Пых, дай ему второй учебник.

Пых-Пых послушно извлёк из мундира ещё одну светящуюся пластинку и протянул Вовану. Тот взял её с благоговением, как священную реликвию.

— А Коляна будить будем? – спросил Хрю-Зя, кивая на спящего соседа.

— Не надо, – махнул рукой Пашка. – У Коляна зачёт автоматом. Он на языческом примете выехал. Перуну свечку поставил – говорят, помогает.

— Интересный синкретизм, – заметил Хрю-Зя и снова принялся строчить в блокноте.

Так они и просидели до утра. Пашка с Вованом учили интегралы, Пых-Пых консультировал, Хрю-Зя исследовал содержимое шкафа (нашёл там старую гитару, три консервные банки и засохший кактус), а Трах составлял отчёт для галактического начальства.

— Пишите, – диктовал он сам себе. – Объект «Земля». Зафиксирован устойчивый акустический феномен «Халява, приди». Установлен контакт с носителями традиции – студентами Павлом Земляновым и Владимиром (далее – Вован). Выявлено искажение нашего образа: Холявы воспринимаются как синоним удачи, а не как педагогическая структура. Требуется корректировка восприятия. Метод корректировки: индивидуальная работа с объектами в рамках подготовки к экзамену. Предварительные результаты: объекты демонстрируют прогресс в усвоении материала. Дополнительно: обнаружены уникальные артефакты земной студенческой культуры (носки, пельмени, кактус). Рекомендую включить их в галактическую коллекцию быта.

На рассвете, когда небо за окном начало светлеть, а птицы зачирикали свои утренние песни, Пашка вдруг понял, что действительно что-то понимает в интегралах. Не всё, конечно, но хотя бы общую идею.

— Кажется, доходит, – удивлённо сказал он.

— Естественно, – кивнул Пых-Пых. – Мозг землянина вполне обучаем. Главное – правильный подход и мотивация. А мотивация у вас, судя по всему, железобетонная: не быть отчисленными.

Вован тоже оторвался от пластинки. Глаза у него были красные, но в них горел огонь надежды.

— Слушайте, а может, вы и на экзамене так же поможете? – спросил он.

— Мы будем рядом, – пообещал Трах. – Невидимые. И будем подсказывать. Но только если вы сами будете пытаться. Если просто замрёте и будете ждать чуда – не поможет. Чудес не бывает. Бывает труд и наша поддержка.

— А как же «Халява»? – удивился Пашка. – Мы же вас зовём, чтобы чудо случилось!

— Вот именно что «звали», – поправил Трах. – Прошедшее время. Теперь вы с нами познакомились. И чудес не будет. Будет работа. Мы – не волшебники, мы – педагоги. Разницу понимаешь?

Пашка вздохнул. Понимал. Но, честно говоря, даже такая помощь была лучше, чем ничего.