Гоблин – Наемник. Наследственная изменчивость (страница 6)

В этот раз голос Гоблина звучал так жалобно, что я думал, у меня слезы на глаза навернутся.

Раздался писк и Гоблин дернул дверь в подъезд, влетая внутрь. Я последовал за ним. В арке уже топали тяжелые ботинки наших поимщиков. Дверь захлопнулась, а в следующую секунду кто-то рванул ее. Запищали набираемые кнопки домофона.

– Полиция. Немедленно откройте дверь!

– М-а-а-а-альчик, тебе все неймется? – раздался протяжный голос мужика, которого умудрились разбудить второй раз за пять минут. – А ну, живо пошел отсюда, пока я не спустился и не сломал тебе руки.

Услышав знакомый злой голос, Гоблин хохотнул.

Во дворе завыли полицейские сирены.

– Наверх.

Широкими скачками он бросился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

На лестничных клетках было темно, и я здорово боялся сломать себе шею, прыгая по ступеням.

– Только бы он был открыт, – бормотал Гоблин где-то в темноте.

– Кто?

– Путь на свободу.

Удача нам улыбнулась. Выход на крышу был не заперт. У двери стоял открытый чемоданчик с инструментами. Громыхая по железным ступенькам, Гоблин взлетел наверх, проскочил захламленное пред лифтовое помещение, через узкий люк выбрался на крышу и исчез в темноте. Я полез за ним.

– Да живее ты!

Он ухватил меня за капюшон толстовки, рывком вытаскивая на длинную крышу, покрытую лесом радиомачт и паутиной проводов. Вдалеке метались лучи фонариков. Рядом с входом суетился парнишка в форме кабельной компании, тихо матерясь и распутывая какие-то кабеля.

– Сейчас они прочешут подъезд. От подвала до крыши, – пытаясь восстановить дыхание, сбивчиво сипел Гоблин. – Отсюда у нас два пути: в тюрьму, или…

Он подошел к мачте, закрепленной у парапета, и подергал черный оптоволоконный кабель, уходивший в темноту, к соседней пятиэтажке.

– Хорошо натянут. Только бы анкера выдержали.

– Выдержали? – спросил я, пока еще не совсем понимая, что решил сотворить мой безумный друг.

– Прокатимся с ветерком, – ответил Гоблин, крепя что-то на черном кабеле. – Секунда – и мы на другом доме.

Эта идея мне не понравилась:

– У тебя совсем бак засвистел?

– Или так, или сразу вниз. Хватайся. Ты первый, я за тобой.

На кабеле уже висел спиральный зажим, какими обычно крепят оптический кабель к анкерам. Я ухватился за косичку, подходя к краю парапета. Ноги предательски тряслись, руки вцепились в металл так, что побелели костяшки. Грела меня только одна мысль: лучше сразу разбиться насмерть, чем вернуться в тюрьму.

– Держись крепче и не смотри вниз.

Толчок в спину – и в лицо ударил резкий порыв ветра.

– Встретимся на той стороне, – донеслось мне вслед.

Я полетел между домами по гудящему от натяжения тросу. За спиной раздался крик. Я обернулся. Паренек, что недавно распутывал кабеля, указывал на меня рукой и что-то кричал Гоблину. Ветер рвал разговор, донося до меня отдельные слова.

– Так не уходи далеко…. Может, еще одна авария будет, – донеслись до меня слова Гоблина.

Крыша пятиэтажки приближалась. И едва под ногами мелькнул черный рубероид, я отпустил косичку. Пробежал несколько шагов, гася энергию полета. А трос уже гудел, перевозя Гоблина.

– Это круче тарзанки, – весело крикнул он, едва приземлился рядом. Торопливо сорвал оба зажима с кабеля. – К торцу. Там должна быть лестница.

«Он точно с головой не дружит», – мелькнуло у меня в голове.

Гоблин перемахнул через парапет и быстро спускался по пожарной лестнице. Заскрипели, болтаясь в гнездах, анкера. Лестница опасливо накренилась, грозясь вот-вот оторваться.

«Главное – не смотреть вниз! Не. Смотреть. Вниз!»

Лестница заходила ходуном. И мне казалось, что я вместе с ней вот-вот полечу наземь. Как средневековый пехотинец при осаде крепости, которому не повезло и защитникам стены удалось оттолкнуть лестницу, отправив ее в полет вместе со штурмовиком. Поэтому я старался спускаться как можно быстрее. И не думать о том, что будет, если анкера не выдержат и эта конструкция все-таки оторвется.

– Везет нам сегодня, – лениво произнес Гоблин, едва ноги коснулись густой травы.

– П-п-п-п-очему? – с трудом произнес я. Зубы предательски стучали, ноги подкашивались. Руки ходили ходуном. Меня колотило от пережитых за вечер приключений.

– Здорово срезали, – Гоблин указал на подъезд, и только теперь я понял, что мы стоим у той самой пятиэтажки, где ждал Филин. – А ты неплохо справился. Считай, тестовое задание выполнено. Скоро приступим к работе. Пора сваливать.

Гоблин хлопнул меня по плечу и направился к машине. В его голосе не было и тени страха. Словно он не съезжал пять минут назад с крыши на крышу, по неизвестно как закрепленному тросу, грозясь сорваться с многометровой высоты.

«Вы покинули зону розыска. Ваш уровень розыска снизился. Текущий уровень розыска – ноль.

Навык “плут – ловкач” улучшен».

«Чудные дела! Человека ищет вся полиция страны, а уровень розыска – ноль».

Глава 4 Чертовски беспокойное утро

"Сам Гоблин объяснил свой поступок так:

– Трусливые ничтожества! – обратился он к нам. – Ни у кого из вас не хватило бы ни твердости, ни силы духа для того, чтобы подобное совершить.

В этом он был абсолютно прав. Никто из нас, святая правда, не смог бы сделать и половины того, что замыслил и исполнил тогда брат Гоблин!"

Djonny. "Сказки темного леса"

– Эх, до чего все гладко прошло.

Гоблин все еще был в восторге от того, как удачно сложился сегодняшний вечер. И меня удивляло его хладнокровие и выдержка. Меня сейчас бил мандраж. Не потому, что я меньше чем за час прикончил двух человек. А оттого что второе убийство произошло при толпе свидетелей. И что мы чудом ушли от полицейского патруля. Ну и путь отхода по крышам тоже оставил немало ярких эмоций и впечатлений. Не каждый день ты катаешься по натянутому оптическому тросу с дома на дом, грозясь вот – вот сорваться и статья мокрым пятном на асфальте.

Загорелся красный сигнал светофора, и Филин послушно притормозил напротив пешеходного перехода и пропуская редких горожан, что бродили по улицам в столь поздний час. По полосе встречного движения, игнорируя правила, ехали полицейские машины. Одна, вторая, третья, черный микроавтобус со штурмовой группой… Патрульные тачки пролетели по пустой дороге и, не сбавляя скорости, поворачивали во дворы. К той злополучной девятиэтажке, с крыши которой мы недавно так эффектно бежали. И при виде такого количества полиции, у меня как-то недобро екнуло сердце. Гоблину же, судя по всему, было плевать.

– Иу-иу-иу-иу, – весело передразнил он вой сирен. – Всегда мечтал стать полицейским. Или пожарным. Включай мигалки – и гоняй по городу. И плевать тебе на правила.

– А почему не пошел в полицию? – спросил я.

– Потому что не взяли без службы в Вооруженных Силах.

– А в армию тебя психиатр не пропустил? – ехидно поддел его я. – Признал тебя невменяемым?

– Нет. Я прошел комиссию. Мне пришлось бежать с распределительного пункта. Ох, и забавная же тогда приключилась история…

При воспоминании о побеге его голос наполнился такой неподдельной радостью, что я потрясенно замолчал. Чем больше нового я узнавал о своем знакомом, тем сильнее его боялся. Филин же вопросительно посмотрел на Гоблина, ожидая истории.

– Дело было так, – начал Гоблин рассказ. – В девятнадцать лет я понял, что учиться я не хочу. Шарагу бросил и предавался пьянству да приключениям. Дурные истории в то время, надо сказать, случались довольно часто. В один из таких дней меня, абсолютно невменяемого от похмелья, прямо возле дверей квартиры скрутил военный комиссар в сопровождении милицейского патруля. Под таким конвоем меня, как преступника, доставили на распределительный пункт, откуда должны были призвать туда, где волки срать боятся. Охранять никому не нужную, но очень важную шахту. НУ, или склад. Признаться честно, в те времена я в армию пойти хотел, поэтому прошел комиссию, и принялся спокойно ожидать дядьку, который заберет меня служить. Место там было хорошее. У стены военкомата стояли гаражи, забравшись на которые, можно было легко перемахнуть через стену и покинуть территорию призывного пункта. Что я частенько делал, время от времени выходя в город и затариваясь пивом и водочкой в ближайшем магазине. Поэтому все эти дни я был такой пьяный, что мне плохо запомнились обстоятельства и подробности моего нахождения в военкомате. День шел за днем, деньги, что у меня с собой были, закончились, а дядька все не появлялся. И на третий день, когда выпитое в военкомате пойло стало меня отпускать, я подумал: “какого черта я тут сижу? Кому это нужно? Мне или Армии?”.

Этот вопрос я задал военкому. Так и предупредил мол: не пойду служить сегодня – сбегу и ищите меня потом. Военком не поверил, и очень зря. Этим вечером я перелез через забор военкомата и был таков. Такая вот история.

Гоблин сокрушенно вздохнул и покачал головой, словно сожалея, что ему так и не довелось отслужить. Филин же довольно заржал, до того веселой ему показалась эта история.

Желтый сигнал светофора замигал, сменяясь зеленым – и машина поехала по улице ночного города. Я уставился в окно, рассматривая мигающие витрины магазинов и редких прохожих, неторопливо прогуливающихся по тротуару.

– И что дальше? – попытался я вернуть разговор в предметное русло.

– Ты о чем – не понял Гоблин. – Про армию? Дальше мне пришлось из города бежать. Военком был такой злой, что пообещал найти меня и собственноручно заслать в какую-нибудь жопу мира. Но не вышло. Спустя некоторое время, военком сменился, и историю ту все забыли. А потом я ненадолго в город вернулся. Аккурат в то время, когда провожали в армию моего хорошего товарища....