Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 5)

Он покачал пальцем, глядя на Гаврилу поверх огня:

— Всегда надо оставлять немного. Всегда. Не выбирать досуха.

Огонь в каменном круге отразился в его глазах. Он был тёплый, живой, и при этом абсолютно подконтрольный.

Лада фыркнула.

— Вот поэтому воевода у нас жил, жив и будет жить, — проворчала она вполголоса.

— А вот поэтому, — поправил её воевода, — я могу водить вас по лесу с утра пораньше. И не только простых смертных, но и немного ленивого князя.

— Я всё слышу, — буркнул я.

— На то и расчёт, — довольно произнёс Морозов.

И костёр треснул, будто смеясь вместе с ним.

— И вы всегда так делали? — с искренним любопытством спросил Гаврила, наклоняясь вперёд так, будто боялся упустить хоть слово.

— Мне повезло с учителями, — невозмутимо ответил Морозов. — Они были суровыми и не давали спуску, несмотря на моё происхождение.

Я вскинул бровь.

— И что это значит? — спросил я между прочим, но на самом деле очень хотел знать ответ.

Воевода потер место чуть пониже спины, будто внезапно вспомнил, что память у тела иногда куда крепче, чем у головы.

— Меня секли розгами, если я не усваивал уроки, — сообщил он буднично, словно говорил о погоде. — А иногда и крапивой. Чтобы запомнить наверняка. Это помогало помнить об ошибках и не повторять одну и ту же слишком часто.

Гаврила широко распахнул глаза, будто услышал что-то невероятное.

— Меня никогда не били… — почти шёпотом признался он. — В моей семье воспитание было мягким.

Морозов, к удивлению улыбнулся. Голос его стал спокойным, почти тёплым:

— С вашей силой иначе нельзя. Вы ведь не боевой мастер.

— Моя сила созидательная, — тихо сказал Дроздов и чуть расправил плечи. Видимо, ему самому хотелось в это верить. — Но от этого она не менее нужная.

И снова, как будто случайно, он посмотрел на Ладу. С тем самым затаенным восторгом, который обычно испытывают щенки, увидев впервые пушистую кошку.

Лада притворилась, что ничего не заметила, но я успел уловить, как ее щеки слегка покраснели. Я отвернулся к костру, чтобы скрыть улыбку.

— Может ваша сила, даже важнее, чем у кого бы то ни было, — раздался вкрадчивый голос, от которого у меня по спине пробежал холодок.

Мы все разом обернулись, словно кто-то щёлкнул кнутом у самого уха.

На поляну вышел Иволгин собственной персоной. Не возник, а именно вышел, будто давно шёл по этой тропе и только подгадывал момент, чтобы эффектнее всего появиться. Он двигался неспешно, вразвалочку, как хозяин леса, которому ничто не может помешать.

По пути леший снял с головы кепку, лишь на мгновение позволил мне увидеть острые кончики ушей. Они чуть дрогнули, будто поймали далекий шорох, а потом мягко сгладились, став похожими на человеческие.

— Здравы будьте, — коротко отозвался Морозов.

— И вы не хворайте, — отозвался леший, склоняя голову чуть меньше, чем требовал бы человеческий этикет. Его цепкий взгляд мгновенно обвёл нашу компанию: меня, Ладу, костёр, заслонку, Гаврилу.

— Как вы услышали наш разговор? — искренне ошеломлённый спросил он.

Иволгин улыбнулся. Не добродушно, не хищно, а скорее устало.

— Ветер, — негромко произнёс он.

Лада едва заметно напряглась, но я уловил: леший её тревожил. Она качнулась в сторону Дроздова.

Иволгин склонил голову набок, разглядывая девушку, и растянул губы в улыбке, в которой не было ни капли человеческой мягкости. А затем, будто ничего не произошло, плавно вернулся к прежней теме:

— Ваша сила не просто созидает, — произнёс он, глядя прямо на Гаврилу. — Она пробуждает.

Голос у него был странный, бархатный, тянущийся, как старый мёд, но в нём слышался гул корней и холодный шёпот листвы.

— У людей сила природника ценится не так, как мощь бойца, — продолжил леший. — А как по мне… сжигать и ломать проще, чем хранить жизнь.

Гаврила смутился, покраснел до корней волос и улыбнулся.

— А мы тут заслонку добыли! — сообщил он с искренней радостью. — Из колдовского домика! Вы представляете, поговаривают, что дом этот не каждый может найти!

Лада тихо, но очень выразительно выдохнула. Морозов уткнулся взглядом в землю, будто заметил редкий цветок. Я же мысленно приложил ладонь ко лбу.

Иволгин не моргнул. Только уголок его рта чуть приподнялся и наружу показался кончик острого клыка.

— Представляю, — протянул он негромко. — Очень хорошо представляю.

Он сделал мягкий, бесшумный шаг, приближаясь к Дроздову.

— Этот дом не даётся каждому, — продолжил леший. — Он открывается лишь людям. Тем, кто знает тепло обычного очага.

Леший, еще миг назад стоявший у края поляны, лениво поигрывающий кепкой, в следующую секунду уже оказался рядом с Гаврилой. Он двигался так быстро, что никто из нас не успел вдохнуть. Даже Лада.

Хотя она рванулась вперёд рефлекторно, встав плечом рядом Дроздовым и вся подобралась, готовая врезать лешему локтем в висок, если тот дернётся не в ту сторону.

Иволгин этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Он присел на пятки перед заслонкой, почти по-кошачьи, наклонив голову.

— Неужели вы её взяли, — протянул он, и голос его стал тягучим, низким, как густой мёд.

Леший провёл пальцем по металлическому краю заслонки. И я заметил, как ноготь вытянулся, превратившись в острый коготь, и на мгновение под ним мелькнула искра. Будто металл отозвался на прикосновение.

— И зачем вы решили её… добыть? — спросил леший, оборачиваясь уже ко мне.

Я пожал плечами:

— Каменный народец так пожелал. Уж не знаю, зачем она им.

— Дикари, что с них взять, — фыркнул Иволгин и на секунду улыбнулся по-человечески. — Бесполезная вещица.

Он снова коснулся края.

— Но при этом удивительная.

— Это как? — бесхитростно спросил Гаврила.

Леший слегка повернул голову к нему:

— Колдунья даже не касалась её. Потому что эта штука ослабляла её.

— Ослабляла? — переспросил Дроздов, ошарашенно моргая.

— Колдунья отвернулась от всего человеческого, — объяснил Иволгин. — Но отказаться от заслонки, от единственного, что забрала из своего дома в людской деревни, она не смогла.

Он задержал пальцы на металле, будто что-то вспоминая.

— У всех нас есть свои слабости, — тихо добавил он.

На этих словах леший поднял взгляд прямо на меня. Глаза его вспыхнули золотистым, почти хищным светом. И на секунду лицо лешего стало мрачным как туча перед грозой. И от его вида по спине пробежал ледяной холодок.

— Вы не возражаете, что мы забрали эту заслонку? — спросил я.

— Она мне не принадлежала. И раз далась к вам в руки, то так тому и быть, — ответил он просто и поднялся на ноги одним гибким движением.

Дорогие читатели. Не жалейте лайков, комментариев и ваших эмоций.