Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 4)

— Что есть, то есть, — не стал спорить мужчина.

И вдруг, усилив голос так, что даже птицы в ветвях встрепенулись, рявкнул:

— Привал!

Я вздрогнул сильнее, чем от утреннего холода.

— Принимаем вправо! Там будет поляна.

В его команде было столько бодрой решительности, что у меня даже на мгновение проснулась надежда: может, на этой «поляне» будет что-то вроде кресел, горячего чая и мягкого ковра.

Конечно же, надежда была глупой. Но усталость делает человека удивительно наивным.

Лада тут же свернула в указанную сторону. Она сделала это резво, уверенно, так, будто сама эта «поляна» давно ждала именно её. Девушка даже не удосужилась оглянуться на Гаврилу. Он резко притормозил и завертел головой, как потерянный утёнок.

— А где тут поляна? — спросил парень с искренним недоумением

— Ну ты ещё спроси, где тут «право», — буркнула девушка и скрылась за пышным кустом с узкими листочками и маленькими зелёными ягодками, поблёскивающими на солнце.

Парень замер на месте, явно пытаясь определить, куда направилась Лада.

— Ступайте за ней, — сказал я и, заметив, как Дроздов прижал заслонку к груди, добавил более мягко: — Вам не тяжело?

— Не такая уж она и тяжелая, — гордо заявил Гаврила, держась так, будто выполнял почётную службу на параде. — Ну и… Лада сказала, что нести её должен тот, кто снял с печи. Иначе другие руки её осквернят.

Я застыл на секунду, потом медленно повернул голову к Морозову.

Воевода стоял чуть позади и едва слышно прыснул в кулак. А я вдруг всё понял: Лада просто подшутила над беднягой, решив проверить, насколько он ей доверяет.

Но Гаврила принял всё за чистую монету. Теперь, ведомый священным долгом, он нес заслонку с серьёзностью героя былины, что три дня и три ночи бился с чудищем и за победу заполучил волшебный трофей.

— Ну что ж… — тихо сказал Морозов, успокаиваясь и украдкой утирая уголки глаз. — Миссия важная. Не каждому по силам.

Поляна обнаружилась точно там, где скрылась Лада. Стоило нам шагнуть за кусты, как пространство неожиданно раскрылось: небольшая, но ровная площадка, окружённая высокими стволами, будто лес расступился.

В центре поляны виднелся правильный круг, выложенный из овальных серых камней. Внутри чернели угли. Они были старые, почти побелевшие от времени, но всё ещё сохранявшие отпечаток костра, который когда-то горел здесь горячо и долго.

— Иволгин разрешает палить огонь только в таких местах, — пояснил Морозов, сгружая свой рюкзак на траву так, будто тот весил всего пару перышек.

Я последовал его примеру, с облегчением стянув собственную ношу и повёл плечами, разминая затёкшие мышцы.

— Далековато мы забрались, — произнёс я, оглядываясь на высокие ели вокруг. — Иволгин точно не будет против нашего визита?

Не успел воевода ответить, как подал голос Гаврила:

— Он на редкость приятный человек! Очень порядочный. Знаете, мне хотелось бы поработать с ним. Уверен, что он много мог бы показать в лесу.

Мы с Морозовым не сговариваясь одновременно повернулись в сторону парня.

— Вы поосторожнее с ним, — произнёс Владимир Васильевич, скрестив руки на груди. — Иволгин вовсе не добрый сосед.

Гаврила моргнул несколько раз, явно пытаясь понять, шутит ли собеседник.

— Но… он показался таким… приветливым, — осторожно возразил парень.

Морозов хмыкнул так выразительно, что птицы в ветвях перестали чирикать.

— Эм… но он же… улыбался, — добавил Гаврила.

— Волк тоже улыбается, — отозвался Морозов и добавил. — Когда он сытый.

Я невольно усмехнулся.

— Да бросьте, — улыбнулся Гаврила, осторожно присаживаясь на пятки и ставя заслонку рядом с небольшим пнём так бережно, словно укладывал ребёнка спать. — Наговариваете вы на мастера Иволгина. Знаете, он мне показался серьёзным и основательным. И про вас он отзывался хорошо.

— Вы обсуждали с ним нас? — насторожился я, чуть подаваясь вперёд.

Гаврила, похоже, не заметил перемены в моём голосе и беззаботно отмахнулся:

— Ну, не конкретно вас, — протянул он. — Просто… разговор зашёл. Иволгин спросил, как я устроился в доме. Всем ли доволен.

— И что же вы ему ответили? — тихо уточнил воевода.

— Что всё хорошо! — с готовностью отчеканил Гаврила. — И что вы, Владимир Васильевич, человек строгий, но справедливый…

— Тут не поспоришь, — пробормотал Морозов себе под нос.

Дроздов продолжал всё с той же наивной откровенностью:

— А потом мне показалось, что он хотел предложить мне переехать куда-нибудь, где можно жить отдельно. Быть может, в поселок в лесу.

Тишина опустилась настолько плотная, что слышно было, как в ветвях над нами шуршит белка. Я медленно повернулся к Морозову. У нас обоих на лицах отразилось одно и то же выражение: «Всевышний, Гврила понравился злому лешему»

— Посёлок в лесу… — протянул Морозов, медленно и отчётливо. — Это он вам так сказал?

— Ну да, — искренне кивнул Гаврила. — Сказал, что мне нужно место поспокойнее. И что в доме князя слишком много суеты.

Впервые за всю дорогу мне стало не по себе. Не из-за леса, не из-за избушки, не из-за колдуньи. А из-за того, что не самый добрый леший проявил интерес к самому наивному члену нашей компании.

— В лес переселяться пока не нужно, — медленно произнёс я.

— Главное, чтобы этот поселок был не в гнезде у болота, — буркнул Морозов, косясь на меня так выразительно, что я едва удержал вздох.

— А что там за гнездо? — тотчас оживился Гаврила, распрямляясь так резко, что заслонка звякнула о пень.

Воевода открыл рот, явно намереваясь сказать что-то мрачное и поучительное, но прежде чем он успел выдать подробности, прямо у меня за спиной послышалось строгое:

— Нечего вам там делать.

Я вздрогнул. Лада появилась совершенно беззвучно, будто выросла из тени. Она держала в руках охапку хвороста и, не глядя ни на кого, уверенно сгрузила ветки в центр каменного круга.

— Болото не место для людей, — добавила она, бросив на Дроздова быстрый оценочный взгляд. — Особенно для тех, кто слишком много спрашивает.

Гаврила тут же смолк, втянув голову в плечи.

— Сейчас чайку заварим, — мечтательно пробормотал Морозов, будто разговор только что не коснулся потенциально смертельных локаций.

Он потер ладони.

На его пальцах мелькнули маленькие, яркие искры, словно кто-то встряхнул горсть звёздной пыли. Хворост вспыхнул послушно и мягко, без треска, будто пламя пришло по первому зову.

— Вы мастер огня! — восторженно ахнул Гаврила, словно только что увидел не разведённый костёр, а восход солнца. — Я слышал, это очень сложная стихия. И не каждому покоряется.

— Есть такое, — скромно отозвался воевода, будто речь шла не о магии, а о привычке отлично жарить картошку.

— Говорят… — продолжил Гаврила, раззадорившись собственным вопросом, — что те, кто владеют огнём и пользуются им так запросто… пережигают свою энергию и не живут долго…

Он осёкся на полуслове, словно кто-то одним движением перерезал нить его болтовни. Густо покраснел и покосился на Ладу.

Та демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, но я ясно увидел, как уголки её губ поползли вверх. Очевидно, что она ждала, что Морозов сейчас оформит парню строгую отповедь за бестактность.

Но воевода лишь тихо усмехнулся.

— В любом деле надо знать меру, — сказал он спокойно, будто проводил урок у костра. — Когда я только учился, первое, чему меня наставник вбил в голову: силу надо тратить осторожно.

Гаврила слушал его так внимательно, как будто воевода рассказывал секрет бессмертия.

— Вначале сложно понять, каким резервом ты обладаешь, — продолжил Морозов. — И самое главное: нельзя выжигать его полностью.