Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 49)

— Это одно из местных достоинств, — добавил я спокойно. — Здесь оценивают за личные заслуги, а не за родовитость.

Губов на секунду задумался, потом снова пнул камушек, но уже без прежней решительности.

— Впрочем… — начал он и замолчал.

Нахмурился, будто сам испугался той мысли, которая только что пришла ему в голову. Пальцы его чуть сильнее сжались на корешках книг, словно Губов искал в них опору.

— Может… и впрямь здесь это не важно, — сипло закончил директор заповедника.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Здесь многое неважно из того, к чему вы привыкли, — сказал я ровно. — А другие вещи, наоборот, приобретают значение.

Роман Победович поднял на меня взгляд.

— И что из всего этого по-настоящему важно? — спросил он тихо.

Я усмехнулся.

— Это вам ещё предстоит понять.

Морозов рядом коротко кивнул и добавил.

— Но процесс уже начался.

И, судя по выражению лица Губова, Роман Победович это чувствовал.

Внезапно откуда-то из-за угла выскочил небольшой лохматый пёс. Он был взъерошенный, с радостной мордой и таким видом, будто весь мир для него — одна большая игра. Зверь подбежал к Губову, остановился прямо перед ним, задрал голову и заливисто залаял. От этого резкого звука директор заповедника буквально подпрыгнул на месте и, не удержавшись, выронил обе книги, которые всё это время прижимал к груди, словно спасательный круг.

— Да чтоб тебя… — выругался он.

Пёс же еще пару раз гавкнул, а затем вдруг схватил один из томов зубами, тот самый, с потёртым переплётом, и, радостно виляя хвостом, побежал прочь.

— Эй! — вырвалось у Губова. — Ты куда! А ну, стой!

Он растерянно наклонился, подхватил вторую книгу… и тут же вскрикнул, словно его действительно кто-то ужалил.

— Ай!

Он резко разжал пальцы, уронил том на землю и, не раздумывая, бросился вслед за псом.

— Стой! — закричал он на редкость громким голосом, который эхом отскочил от стены храма.

Мы с Морозовым остались на месте. Воевода хмыкнул и неспешно наклонился, поднимая оставленную на камнях книгу. Перевернул её, взглянул на обложку и с явным удовольствием продемонстрировал мне.

— Вот вам и ответ, — сказал он с усмешкой.

Я взглянул на книгу.

— Каким бы талантливым ни был наш Феоктист, — продолжил Морозов, чуть прищурившись, — а сам Губов хочет верить в сказки.

Он постучал пальцем по обложке.

— Даже если они страшные.

Я усмехнулся, наблюдая за происходящим чуть поодаль. Роман Победович уже догнал пса. Тот, похоже, решил, что игра удалась, и попытался ускользнуть, но Губов оказался настойчивее, чем можно было ожидать. Он ухватил книгу, вырвал её из пасти животного и отступил на шаг, тяжело дыша.

Пёс остановился рядом, явно довольный собой. Сел на брусчатку и с любопытством уставился на человека, будто ждал продолжения игры. Губов же крепко сжимал в руках ту самую книгу, которую читал накануне.

И, судя по тому, как он прижал её к груди, верил в неё по-прежнему куда больше, чем следовало.

Я возвёл глаза к небу и, тяжело вздохнув, произнёс с неподдельной мукой:

— За что? Вот за что нам всё это?

Морозов же, наоборот, даже не попытался скрыть удовольствия.

— А я, признаться, рад, — выдал он, наблюдая за происходящим с интересом, с каким обычно смотрят на удачно разыгранную сцену. — Всё же здорово, что у Губова есть характер.

Владимир Васильевич кивнул в сторону столичного гостя, который в этот момент пытался одновременно отдышаться и привести себя в порядок.

— Значит, он не безнадёжен, — продолжил воевода. — Значит…

— Плохая собака! — воскликнул Роман Победович, принявшись воспитывать виновницу происшествия.

Он стоял перед псом, грозил ему пальцем и старался придать своему голосу строгость, но выходило это не особенно убедительно.

— Нельзя так! Это… это чужие вещи! Портить их неправильно.

Пёс наклонил голову набок и смотрел на него с таким вниманием, будто действительно пытался понять, где именно допустил ошибку. Я покосился на эту сцену и невольно покачал головой.

Мне подумалось, что размахивать руками перед бездомным животным — идея, мягко говоря, сомнительная. Особенно в наших краях, где любая живность может оказаться вовсе не безобидным зверьком.

Но собака, к моему удивлению, была на редкость совестливой. Она тихо тявкнула, поджала хвост и, словно признавая свою вину. И, опустив голову, направилась прочь, не пытаясь больше ни играть, ни спорить. Я проводил её взглядом. И на мгновение мне показалось, что её хвост изменился. Он будто стал чуть темнее, вытянулся, и на нём мелькнул странный зеленоватый отблеск, словно шерсть на секунду превратилась в чешую.

Я моргнул. Видение рассеялось. По дорожке уже бежал обычный лохматый пёс, ничем не отличающийся от сотни таких же. Я медленно выдохнул.

И, не говоря ни слова, снова перевёл взгляд на Губова, который продолжал прижимать к груди книгу, будто именно она сейчас была единственной опорой в этом странном, слишком живом мире.

Губов вернулся к нам с видом победителя. Шёл он уже ровнее, увереннее, прижимая к груди отвоёванную книгу так, будто только что спас не переплёт с пожелтевшими страницами, а что-то куда более ценное.

На лице его даже появилось нечто вроде удовлетворения.

— Стоило ли рисковать здоровьем ради макулатуры? — окинув директора заповедника оценивающим взглядом, хитро осведомился Морозов.

В голосе воеводы звучала лёгкая насмешка.

— Может, и нет, — запальчиво заявил Роман Победович и откинул со лба растрепавшуюся чёлку.

Он говорил уже живее, чем пару минут назад, словно короткая погоня за псом вернула ему часть утраченной уверенности.

— Но старинную книгу стоит вернуть туда, откуда я её взял, — добавил он, чуть понизив тон. — Может, это всё сказки… просто выдумки.

Губов на секунду замолчал, глядя на переплёт.

— Но нельзя позволять глупой животине их испортить.

Морозов коротко хмыкнул.

— Кажется, у вас появилась новая миссия, — бросил он словно между прочим.

Воевода протянул Губову вторую книгу — ту самую, что тот уронил — и, не дожидаясь ответа, сунул её ему в руки.

— И может это и неплохо, — добавил он уже на ходу.

И, развернувшись, направился к машине, будто разговор на этом был завершён.

Губов остался стоять на месте чуть дольше, чем требовалось.

Он посмотрел на книги в своих руках, затем на меня, и в его взгляде мелькнул немой вопрос.

Я лишь пожал плечами.

— Не знаю, что он имел в виду. Стоит спросить, чтобы быть уверенным, — спокойно сказал я.

Губов кивнул, будто принял этот ответ и поспешил следом за воеводой.

Шёл директор заповедника уже иначе. Не так, как человек, нашедший истину. Но и не так, как тот, кто окончательно её потерял.