Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 51)

Директор фонда задумчиво посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— Инга действительно могла бы помочь, — наконец произнёс он. Встал, подошёл к окну, заложив руки за спину.

— Инга — очень талантливая девушка, — продолжил Молчанов, глядя на раскинувшийся за стеклом город. — Ее способности к… скажем так, деликатному извлечению информации действительно впечатляют. Но есть нюансы.

— Какие? — уточнил Морозов.

Директор фонда обернулся:

— Во-первых, дар Инги может работать исключительно с теми, кто хочет рассказать правду. Например, сыграть на совести или чувстве вины. Во-вторых, информация, которую вы получите, может оказаться… неприятной. Готовы к тому, что за всем этим стоял люди, с которыми вам придется иметь дело? Возможно, вам даже близкие вам?

Он с интересом посмотрел на меня, и я почувствовал, как что-то сжалось внутри. А глава фонда продолжил:

— И в-третьих, с самое важное: сомневаюсь, что они знают настоящего заказчика. Скорее всего, их просто попросили об услуге. Как принято в высоком обществе. И уж точно о заказчиках не знают те люди, которые находятся сейчас в Северске. Они простые переговорщики. Решалы, если вам будет удобнее этот термин. Пусть и решалы талантливые. Но таких людей никто не будет посвящать в реальный план.

Мы с Морозовым переглянулись:

— Есть люди, которые ведают куда больше, чем промышленники, — продолжил Молчанов. — Например, директор Императорского института. Вы знали, что он занимается организацией научных экспедиций в отдалённые регионы. Археология, этнография, изучение редких видов.

Хозяин кабинета поднял взгляд на нас, ожидая ответа.

— Нет, — подал голос я.

— А я вот узнал. Причем буквально сегодня, — произнес Молчанов. Он открыл верхний ящик стола, достал из него тонкую папку и положил перед собой. Постучал пальцем по картонной обложке.

— Финансирование этих экспедиций… скажем так, непропорционально велико, — продолжил он. — А источник этого финансирования тщательно скрывается за анонимностью. И местные леса, мастер-князь, считаются одними из самых перспективных локаций для таких вот экспедиций.

Я почувствовал, как учащается сердцебиение. Осторожно спросил:

— Откуда вам это известно?

Молчанов усмехнулся:

— У меня есть свои источники в столице. Люди, да и не совсем люди, которые за определенную плату готовы поделиться информацией.

— И кто же это может быть? НУ, кто стоят за финансированием этих экспедиций?

— Какой-нибудь частный благотворительный фонд, — просто ответил хозяин кабинета.

— И выходит, мы сами дали им все козыри, найдя в лесу редкого оленя, — едва слышно пробормотал я. — Именно для этого прислали Губова, когда поняли, что идея с промышленниками провалилась. А уже Роман Победович и должен был согласовать эти… экспедиции.

— Только план сорвался, — довольно заметил Морозов. — Губов столкнулся со старшим народом раньше, чем успел что-то сделать. И немного… повредил рассудок.

Молчанов сел за стол, откинулся на спинку кресла:

— Да, это была неожиданность. Впрочем, вполне предсказуемая для заказчиков.

— Выходит, нужно как-то поговорить с директором Императорского Института, — пробормотал я. — И помочь к нему подобраться может…

— Губов, — закончил за меня Морозов. — Значит, придется перетянуть Романа Победовича на нашу сторону.

— А Инга может нам в этом помочь? — уточнил я.

— Роман Победович сейчас… не в лучшем состоянии, — осторожно ответил Молчанов. После встречи со старшим народом его сознание крайне нестабильно. Инга может получить непредсказуемый результат. Или того хуже — повредить психику этого вашего столичного гостя окончательно.

Я обменялся взглядом с Морозовым. Воевода хмуро кивнул.

— Пусть успокоится, придёт в себя, — ответил я. — Губов не самый хороший человек, но рисковать его психическим здоровьем я не хочу.

— Это правильно, — с одобрением кивнул Молчанов. — Давайте дадим ему несколько дней. А пока мои люди попробуют узнать еще что-нибудь про экспедиции Института и благотворителями, которые их оплачивают.

— Благодарю за помощь, — искренне ответил я и встал с кресла, давая понять, что разговор окончен.

Молчанов слегка наклонил голову:

— Служу Северску и князю, — с улыбкой ответил он. — То, что находится в ваших лесах, должно быть защищено.

Хозяин кабинета говорил спокойно, но я уловил в его голосе что-то ещё. Очень личное.

— Скажем так, мастер-князь, — продолжил он, — я прожил достаточно долго, чтобы понять: некоторые вещи лучше оставить нетронутыми. Как, например, эти заповедные земли.

— Держите меня в курсе событий, — произнес я. Если узнаете что-то важное дайте знать. Я сделаю то же самое.

Молчанов кивнул, и мы и вышли из кабинета.

Спустились в холл, где нас уже ждал Губов. Он сидел в мягком кресле, держа в руке чашку с отваром и тихо беседуя с Ингой. Девушка что-то объяснила ему, директор заповедника внимательно слушал, время от времени кивая. И я с удивлением заметил, что книжки, которые Роман Победович прижимал к себе, будто это были главные ценности в его жизни, теперь лежали на диване. Словно неудавшийся проповедник враз перестал в них нуждаться.

Увидев нас, директор заповедника поднялся. Выглядел он заметно лучше, чем раньше: взор стал яснее, плечи расправились, на лице появился здоровый румянец.

— Ну как, Роман Победович? — спросил я. — Не скучали?

— Что вы, — замахал руками директор заповедника и перевел взгляд на сидевшую рядом девушку. — Здесь так интересно!

— Как самочувствие? — уточнил Морозов.

— Отличное. На душе стало так спокойно. Словно камень свалился. Наверное, отвар очень помог. Да и компания.

Я покосился на девушку. Та невинно улыбнулась, но в ее глазах мелькнули лукавые огоньки.

— Рад, что вам понравилось, — сказал я. — Нам пора ехать.

— Уже? — разочарованно протянул Губов. — Просто… Инга обещала показать мне здание…

— Роман Победович, — мягко перебила его девушка, — мы ещё встретимся. Обещаю.

Директор заповедника взглянул на нее, и я заметил, как на его щеках выступил румянец.

— Да… конечно… буду ждать.

Он с явной неохотой встал с кресла и направился было к выходу:

— Роман Победович, — окликнула его девушка.

Директор заповедника остановился, обернулся:

— Что?

— Ваши книги, — Инга кивнула на диванчик, на котором лежали томики. И про которые Губов, казалось, совсем забыл.

— А, да… — растерянно произнес мужчина. — Спасибо.

Он вернулся и подобрал книги. Только в этот раз не прижимал их к груди, а просто небрежно держал в руке.

Мы попрощались с Ингой и направились к выходу. Столичный гость шёл рядом, всё ещё держала свои книги, но уже не так судорожно, как раньше.

— Интересная девушка, — задумчиво произнес он. — Очень… понимающая.

Морозов едва слышно хмыкнул. Я же промолчал, не желая портить Губову хорошее настроение.

Мы вышли из здания фонда Завета. Роман Победович первым спустился по ступенькам к машине.

— Видимо, разговор с сиреной пошел ему на пользу, — заметил Морозов, глядя, как Роман Победович остановился у машины. — В фонд он приехал таким смурным, а теперь едва не светится от счастья.

— Заметил, — ответил я. — Похоже, беседа и правда отвлекла его от сверхценных идей.

— Или заменила одну навязчивую мысль на другую, — усмехнулся воевода.

Я невольно улыбнулся. В словах Морозова была доля истины. Губов явно увлёкся сиреной.