Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 52)

Мы спустились по ступенькам к машине. Воевода занял место за рулем, обернулся ко мне и уточнил:

— Домой?

— Домой, — подтвердил я, устраиваясь на переднем сиденье.

Губов молча забрался назад, осторожно положил рядом с собой свои драгоценные книги и устроился поудобнее. На его лице играла мечтательная, почти блаженная улыбка — такая обычно бывает у человека, который только что пережил нечто неожиданно приятное.

Машина тронулась с места, мягко выезжая на дорогу. Я рассеянно смотрел в окно, почти не замечая проплывающих мимо домов, обдумывая всё услышанное от Молчанова. Про Императорский институт, экспедиции, который спонсирует анонимный благотворитель. Покосился в зеркало заднего вида на Губова, которого прислали как легальный способ получить доступ к северским лесам. Директор заповедника сидел, рассеянно глядя в окно. Но выражение его лица сменилось с отрешенного на мечтательное. Видимо, он намеренно прокручивал разговор с Ингой. Улыбнулся: Видимо, помощница Молчанова и правда смогла вытащить его из прострации. Дома Марина за ним присмотрит. А через несколько дней, когда успокоится окончательно, поговорим о том, сможет ли он нам помочь. В конце концов, Роман Победович сам пострадал от этих людей. Они использовали его втемную, не объяснив, куда он попадет. И это сыграло с ним злую шутку.

Я откинулся на спинку сиденья, довольно вздохнул и прикрыл глаза. Половина дела сделана. Осталось только пережить завтрашнюю встречу с отцом…

Машина уверенно свернула на знакомую дорогу, ведущую к особняку. Впереди показались массивные кованые ворота.

Авто остановилось у крыльца, Морозов заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Прибыли, мастер-князь.

Я кивнул, заметив, что на широком крыльце уже стояла Марина, зябко кутаясь в шерстяную шаль. И едва авто въехало на территорию, сестра поднялась с кресла-качалки и спустилась к нам:

— Ну как? — уточнила она, внимательно всматриваясь в наши лица.

— Мастер Феоктист побеседовал с проповедником, — ответил я, кивнув в сторону машины, где с мечтательным видом сидел Роман Победович. — И кажется, убедил его благоразумно повременить с миссионерством.

Марина перевела полный любопытства взгляд на авто. Подошла к задней двери, открыла ее. Участливо уточнила:

— Роман Победович, все хорошо?

Директор заповедника неуверенно вышел из машины и встал, растерянно осматриваясь по сторонам. Сестра внимательно посмотрела на меня, потом перевела непонимающий взгляд на растерянного Губова:

— Ему нужно отдохнуть. Прийти в себя после сегодняшних потрясений, — с улыбкой добавил Морозов.

Губов тем временем поднялся по ступеням крыльца и вошел в дом. И только сейчас я заметил, что он забыл книги в машине.

— Что это с ним? — удивленно уточнила Марина. — Он сам не свой.

— Магия Северска, — загадочно ответил воевода и обратился ко мне. — Я пойду поговорю с ребятами.

Я кивнул, и Владимир Васильевич направился к дому дружинников. Мы же поднялись на террасу и расселись в креслах.

— Так что с ним? — уточнила Марина. В голосе сестры читалось явное любопытство.

— Чары сирены, — послышался за спиной голос Никифора. — Околдовали вашего столичного.

Девушка удивленно посмотрела на меня и покачала головой:

— Ничего не понимаю. Вы поехали на разговор к мастеру Феоктисту, а потом Романа Победовича околдовали… — пробормотала она.

Я вздохнул и кратко пересказал ей события сегодняшнего дня.

— Инга может, — пробормотал Никифор, едва только я замолчал. — Мастер Молчанов сказал правильно: она безобидная, внушить ничего не может, если на то нет воли самого человека. Но дар у нее сильный.

— Выходит, ее слова упали на подготовленную Феоктистом почву, — заключил я. — Оба молодцы. Главное, чтобы это сработало.

— Сработает, — лукаво улыбнулась девушка. — Губов аж светится от счастья.

— Влюбился столичный, — подтвердил домовой. — Как пить дать. Причем это не приворот никакой. Запала Инга Победовичу в самое сердце.

Я усмехнулся и довольно произнес, откинувшись на спинку плетеного кресла:

— Ну что же, это куда лучше, чем метаться с идеей спасения леших.

Марина задумчиво посмотрела в сторону дома и задумчиво пробормотала:

— Только теперь он снова не в себе. Просто по другой причине.

— Присмотри за ним, пожалуйста, — обратился я к сестре. — Пусть успокоится, придёт в норму.

Девушка несколько мгновений смотрела на меня, а затем кивнула:

— Хорошо. Вот уж не думала, что столичный чиновник оказывается таким… романтичным.

Она закатила глаза и продолжила:

— Любовь с первого взгляда. Разве это не чудо, братец?

— Да какое же это чудо, с сиреной? — удивился Никифор. — Они рождены для того, чтобы зубы заговаривать. Видно, Роман Победович сам хотел пустить кого-то в свое сердце, пусть и не осознавал этого до конца.

Марина удивленно посмотрела на домового и тот пояснил:

— Инга не может заставить полюбить кого-то насильно. Но если в сердце уже есть пустота, тоска, желание найти опору… Вот тут ее дар и работает. Сирена как бы заполняет эту пустоту собой.

Я задумчиво посмотрел на дом, где скрылся Губов:

— Значит, наш директор заповедника был одинок. Но очень хотел найти родственного человека.

— Похоже на то, — произнес Никифор. — Столица, высокое общество, работа, конкуренция… А душе хочется простого тепла, понимания. Вот Инга ему все это и дала.

— Зато от миссионерских идей отвлёкся, — заметил я.

— Святая правда, — согласился Никифор. — Ладно, чего я пришел: ужин скоро будет готов. Так что через двадцать минут прошу к столу.

С этими словами домовой развернулся и скрылся в гостиной.

Глава 27

Вечерний гость

Перед тем как отправиться к себе, я решил чуточку привести мысли в порядок. Слишком многое за день успело случиться, и всё это требовало хотя бы краткой тишины, чтобы уложиться в голове без лишнего шума.

Я вышел на веранду, устроился в плетёном кресле и с довольным видом откинулся на спинку, позволяя себе наконец не спешить. Лоза подлокотников под ладонями была тёплой, чуть шершавой, будто помнила не один такой вечер. Я вытянул ноги и принялся смотреть перед собой, на стволы росших в саду деревьев, которые поднимались к небу спокойно и уверенно. В этом было что-то успокаивающее.

И вдруг поймал себя на мысли, каким родным стал для меня этот край, если вспомнить, что поселился я здесь совсем недавно. Сначала всё казалось чужим. Тихим, чересчур медленным. А теперь я ловил себя на том, что именно здесь дышится легче, чем где бы то ни было.

Я чуть прикрыл глаза, довольно улыбнулся и невольно подумал, что, наверное, мой предшественник точно так же сидел в этом самом кресле. Смотрел на те же деревья, слушал тот же ветер, размышлял о судьбе Северска и пытался понять, с чем именно предстоит иметь дело.

Мысли эти пришли словно сами собой, без усилий, будто само место хранило в себе не только тишину, но и отголоски прежних решений. И я тяжело вздохнул: жаль, что мне не довелось встретиться со старым князем при жизни. Не удалось поговорить, задать вопросы, услышать ответы, которые он, возможно, не стал бы записывать ни в одном из своих дневников. Предшественник сумел бы многое объяснить. И, возможно, предупредить о том, что я только начинаю понимать сам.

Я медленно выдохнул. И поймал себя на мысли, что, быть может, я смог бы ему помочь. Избавить от хвори. Эта мысль пришла неожиданно, но зацепилась крепко.

Потому что меня всё сильнее терзало подозрение: его недуг не был обычной болезнью. Слишком уж многое в Северске не подчинялось привычным законам, чтобы верить в простые объяснения. Я посмотрел на деревья внимательнее. Ветер едва заметно шевелил листву, и на мгновение показалось, что лес наблюдает в ответ.

Учитывая, что в Северске не бывает ничего обычного, удивляться течению собственных мыслей уже не приходилось. Скорее наоборот. Я начинал к ним привыкать.

Размышления прервало какое-то движение, которое внезапно почудилось мне между стволов. Сначала едва заметное, словно ветер чуть сильнее качнул ветви. Но в этом было что-то неправильное. Неестественное. Я напрягся, всматриваясь внимательнее, и в следующую секунду уже был на ногах.

Кресло тихо скрипнуло за спиной. Ладонь сама собой наполнилась силой: знакомое ощущение, как если бы воздух вдруг стал плотнее и послушнее. Потоки ветра закрутились между пальцами, едва заметные глазу, но ощутимые кожей.

Я шагнул вперёд, не сводя взгляда с леса.

— Вы собираетесь на меня напасть? — послышался издевательский голос.

Я едва не выругался. Раздражение пришло быстрее, чем страх.

С пальцев я тут же стряхнул проснувшуюся силу. Ветер рассеялся, словно его и не было, оставив после себя лишь лёгкую прохладу. Потому что нападать на лешего в мои планы не входило. Если только я не собирался сегодня же проверить, насколько крепко держусь за собственную жизнь.

У калитки стоял Иволгин. Он появился там так же естественно, как появляется тень, когда солнце меняет угол. Ни шагов, ни звука не раздалось, просто леший оказался на месте, словно был там всегда.

Он чуть склонил голову к плечу, разглядывая меня с тем самым выражением, в котором насмешка и любопытство переплетались так тесно, что их уже невозможно было разделить.

Будто ждал, что я приглашу его. Я едва заметно усмехнулся уголками губ. Мы оба понимали, что Иволгину это не нужно. И дело было не только в том, что разрешение приходить у молодого лешего осталось ещё со времён правления старого князя. Дело было в другом.