Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 54)

Я чуть повернул к нему голову. Иволгин не смотрел на меня, разглядывал древесину, будто видел в ней что-то большее, чем просто материал.

— Он как-то пожаловался, что прежняя мебель неудобная и постоянно ломается, — продолжил леший. — А я заметил, что всё это из-за того, что выбрали неправильную лозу.

Он сказал это просто, без хвастовства, но в голосе его звучала уверенность мастера, который знает своё дело.

— Мне казалось, что вы не особенно ладили, — заметил я.

Иволгин покосился на меня. Взгляд его был коротким, внимательным, будто он решал, стоит ли отвечать откровенно или ограничиться чем-то более нейтральным.

— Всё между нами было сложно, — не стал отрицать он.

Гость на секунду замолчал, словно перебирая воспоминания, которые не так-то просто было облечь в слова. Потом всё же продолжил:

— Ваш предшественник был особенным.

Пришлый произнёс это спокойно, без лишнего нажима, но во фразе чувствовалось признание.

— Он был человеком, в этом нет сомнений, — добавил Иволгин. — Который все же умел слушать и слышать.

Гость чуть подался вперёд, опершись локтями о колени.

— Он по-настоящему любил землю и край. Уважал всех живущих… и обитающих.

Я кивнул. Не стал уточнять, чем именно отличаются «живущие» от «обитающих». Что-то подсказывало, что этот вопрос прозвучит неуместно.

И, скорее всего, закончится тем самым взглядом, которым Иволгин уже не раз награждал меня — с лёгким презрением и явным сомнением в моих умственных способностях. Отчего-то мне совершенно не хотелось лишний раз подтверждать его подозрения.

Хотя, если быть честным с самим собой, я и так не особенно рассчитывал на высокую оценку со стороны лешего.

Судя по его манере разговора, в моём случае он уже давно сделал выводы.

— Прежний князь был мудрым, — продолжил Иволгин, проводя ладонью по подлокотнику, будто вспоминая не только человека, но и само время, когда тот здесь жил. — Жалел зверьё, не ломал ветки, даже если те хлестали его по лицу, когда он шагал через лес.

— А хлестали они его сами по себе? Или по вашей воле? — словно между прочим, поинтересовался я.

Иволгин посмотрел на меня внимательнее. И вдруг улыбнулся.

Улыбка у него вышла неожиданной. Не той кривой, насмешливой, к которой я уже успел привыкнуть, а почти тёплой, живой. На мгновение его лицо словно изменилось — стало моложе, мягче, и мне вдруг почудилось, что передо мной не представитель старшего народа, а человек примерно моего возраста.

— Ещё раз убеждаюсь, что вы догадливый, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Гость откинулся в кресле, склонил голову набок, будто оценивая меня заново.

— Особенно для человека.

Я хмыкнул.

— Постараюсь не разочаровывать.

На мгновение между нами повисла спокойная пауза. Не напряжённая, а скорее выжидательная. Будто разговор сам выбирал, в какую сторону ему двигаться дальше.

Я чуть помедлил, собираясь с мыслями.

— Могу ли я вас спросить кое о чём личном? — решился я.

Иволгин тут же насторожился. Он слегка подался вперёд, прищурился, и в его взгляде мелькнула прежняя осторожность.

— О чём это? — уточнил он. — Если это что-то неприличное…

— Наверняка так и есть, — не стал спорить я и пожал плечами. — Но вы не узнаете точно, пока не позволите спросить.

Леший несколько секунд молчал, не сводя с меня взгляда. Затем тихо хмыкнул. И, судя по выражению его лица, разговор ему вдруг стал куда интереснее, чем прежде.

Я ждал его разрешения, чтобы потом меня не обвинили в дерзости.

Мужчина поёрзал в кресле, словно под ним вдруг оказалась та самая железная стружка, о которой он только что жаловался. Поджал губы, закатил глаза с таким выражением, будто ему задали самый нелепый вопрос из всех возможных, а потом фыркнул. Вышло раздражённо, с явным недовольством, словно этот звук создал большой кот, которого потревожили в самый неподходящий момент.

— Давайте уже, спрашивайте, — нетерпеливо выпалил он.

Я не стал тянуть.

— По меркам леших вы очень молоды?

Иволгин даже не сразу ответил. Он просто посмотрел на меня. Долго. С выражением человека, который только что осознал, что его терпение не бесконечно.

— Я так и знал, что ничего путного вы не спросите, — отмахнулся он наконец.

Гость резко отвёл взгляд в сторону, будто сам факт вопроса его оскорбил.

— Ведь могли бы спросить о чём угодно, — продолжил он с нарастающим раздражением. — И я бы ответил. На любой вопрос.

Леший чуть подался вперёд, и в голосе его зазвучала почти театральная выразительность.

— Открыл бы вам самую сокровенную тайну.

Я едва заметно усмехнулся.

— Но человеческий мозг работает как-то иначе, — не унимался он. — Я всегда удивляюсь…

— Так сильно не хочется отвечать? — беспечно перебил я его.

Иволгин замер. Прямо посреди фразы. Затем медленно повернул голову и вперил в меня взгляд. Глаза его вспыхнули золотом, ярко, почти ощутимо, словно в них на мгновение загорелся огонь.

— Ответа не будет? — невинно поинтересовался я.

Он молча прищурился. Но я тоже молчал и смотрел на него в упор.

— Какие же вы, люди, бесячие, — произнёс он наконец с явным возмущением.

Я пожал плечами.

— Не будет? — настаивал я, уже не скрывая лёгкой усмешки.

Гость шумно выдохнул, будто спорил не со мной, а с собственной выдержкой. Которая, судя по всему, начинала сдавать.

— Я молод, — нехотя выдавил он, будто само признание давалось ему с усилием. — Можно сказать… даже очень.

Гость на секунду отвёл взгляд, и в этом коротком движении мелькнуло что-то непривычное — не насмешка, не раздражение, а тень сомнения, которую он явно не хотел показывать. Словно я на мгновенье увидел что-то трогательное и беззащитное.

— В моём возрасте лешие не живут вдали от семьи, — продолжил Иволгин чуть тише. — Мы долго не отпускаем от себя молодняк. Потому что…

Пришлый осёкся. Словно сам почувствовал, что сказал больше, чем собирался. Я не стал его торопить.

Тишина между нами на мгновение стала плотнее, и мне показалось, что его глаза блеснули влагой. Не ярко, не вызывающе, а словно в глубине промелькнула тревожная мысль, которую он тут же попытался спрятать.

Иволгин медленно провёл пальцами по подлокотнику кресла.

— Время для нас течёт иначе, — произнёс он уже спокойнее, словно возвращаясь к привычному, безопасному тону. — Это люди торопятся. Спешат, бегут, боятся не успеть.

Он чуть скривился.

— А мы живём по другому ритму.

Гость говорил негромко, но в голосе его появилось что-то задумчивое, почти мягкое.

— Иногда лешие замирают… — продолжил он после паузы, глядя куда-то мимо меня, в сторону леса. — И остаются на месте так долго, что забывают о происходящем вокруг.

Я невольно проследил за его взглядом. Ветер шевелил листву, и лес казался слишком спокойным, чтобы быть просто фоном.