Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 19)

— Здесь много, — удивленно произнесла та, глядя на купюры в моей руке.

— Считайте это компенсацией за вредность, — с улыбкой, мягко произнес я. — Берите.

— Я…

— Прошу вас, — настойчиво заявил я.

Тамара немного поколебалась, но все же взяла деньги и убрала в ящик стола.

Морозов тем временем уже вышел из-за ширмы. И я заметил: двигался он не так скованно, как раньше.

— Через день будут сеансы, — напомнила Тамара. — Пропускать не стоит. Потому как за каждый пропуск придется добавлять два новых посещения.

— Понимаю. Приду, — заверил воевода.

Мы попрощались и вышли из кабинета. Прошли по коридору и вышли на улицу. Спустились с крыльца и направились к припаркованному авто.

— Ну как? — спросил я, когда мы сели в машину.

Морозов немного помолчал. Завел двигатель и откинулся на спинку сиденья, словно прислушиваясь к своим ощущениям:

— Уже отмечаю разницу, — ответил Владимир после паузы. — Не знаю, как она это делает, но работает.

— Значит, не зря ездили, — удовлетворенно заметил я.

— Не зря, — согласился воевода и впервые весь день слегка улыбнулась. — Спасибо, что настояли на посещении.

— Это Вера Романовна постаралась, — напомнил я.

— Да, — с неохотой признал Морозов. — Ей тоже спасибо. Мне поначалу подумалось, что эта Тамара меня сломает как спичку. Она ведь явно не человек. Должны были это понять.

— Понял, когда вы прямо сказали ей, — напомнил я.

— Просто вырвалось, — смутился мужчина и осторожно повел плечами. — Никогда бы не поверил, что окажусь в таком месте по собственной воле.

— Это ведь не страшно — заботиться о себе, — произнес я как можно беззаботнее. — Вы в ответе за меня, за княжество и за дружину. А себя игнорируете.

— Я же не девка красная, — вздохнул воевода и покачал головой, — Но пропускать сеансы не стану. Раз уж решился, то пройду курс.

— Вот и славно.

— Домой? — деловито уточнил Морозов, и я кивнул.

Машина тронулась с места. Мы въехали обратно в город, и я почувствовал: что-то изменилось. Морозов стал чуть мягче, более открытым. А отношение к Вере, похоже, действительно стало меняться. Того и гляди однажды воевода и к Альбине смягчится. Я вдруг представил, что может произойти, если эти двое дадут друг другу шанс на общее будущее, и покосился на сидящего рядом мужчину. Быть может, за него уже все решили…

Глава 10

Провожатый

Я сидел, глядя в боковое окно. День явно складывался удачно: порт осмотрен и почти готов к открытию, купцы впечатлены, воевода наконец-то получил помощь. Осталось разобраться с делами в управе и можно было…

Телефон в кармане снова зазвонил, отвлекая меня от размышлений. Я вынул аппарат, взглянул на экран. Молчанов. Отчего-то от этого звонка, по спине пробежал холодок, а волосы на затылке приподнялись. В Северске стоило доверять интуиции. И она сейчас буквально кричала о том, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Мне отчаянно захотелось выключить телефон, а еще лучше отбросить его подальше. Но собрав волю в кулак, я принял вызов.

— У аппарата, — осторожно произнес я.

— Николай Арсентьевич, — послышался из динамика голос главы фонда Завета. — У вас есть время заехать к нам? Вы нужны здесь.

Сердце пропустило удар. Морозов, словно почувствовав мою встревоженность, бросил на меня быстрый взгляд.

— Что-то случилось? — осторожно уточнил я.

— Губов случился, — коротко и хмуро ответил Молчанов. — Этот столичный гость, который поселился в вашем доме. В общем, сложно все это объяснить по телефону. Лучше приезжайте. И мы все обсудим.

— Скоро буду, — решительно произнёс я и Молчанов завершил вызов. Я же какое-то время сидел, глядя на погасший экран телефона. Морозов уже разворачивал машину, даже не спрашивая куда. Он всё понял по моему лицу.

— Неужто Губов? — спросил воевода, резко прибавляя скорость.

Я кивнул.

— Не к добру это, — пробормотал Морозов, лавируя между машинами. — Совсем не к добру. С утра он попросил дружинника подбросить его до города. Тот как раз собирался за припасами. Я не стал возражать. Уж лучше пусть его отвезут, чем этот гость столичный решит тащиться через лес на своих двоих.

— С него станется, — согласился я.

— Неужто он в городе натворил чего? — нахмурился Морозов и тут же добавил, словно размышляя вслух, — Тогда бы Альбина Васильевна наверняка обо всем уже прознала и сообщила бы вам. Но она не звонила…

Я рассеянно кивнул, не спеша признаваться, что на самом деле ведьма мне звонила. Но про Губова не сказала ни слова. Значит, он не успел накуролесить в городе. Или набедокурил, но сделал это не перед людьми.

Я молчал, глядя в окно и думая о том, что натворил новоявленный директор заповедника. И чем это может грозить мне и порядку в Северске.

Машина резко затормозила у знакомого серого здания фонда Завета. Мы с воеводой вышли из салона и торопливо направились к входу. Морозов потянул на себя дверь, и мы оказались в холле, где нас уже ждал молодой провожатый. Заметив нас, он облегчённо выдохнул:

— Добрый день, мастер-князь! — произнес парень, коротко кланяясь. — Мастер Молчанов уже ждет вас в кабинете.

Я кивнул. Быстрым шагом пересек холл, поднялся на второй этаж, остановился у нужной двери. На несколько секунд замер, не решаясь войти, затем глубоко вздохнул, отгоняя мандраж, постучал в створку, распахнул ее и перешагнул порог. И замер на входе.

Молчанов сидел за своим столом. Как всегда собранный и серьезный. А напротив него…

Сперва я принял сидевшего в кабинете за бездомного, до того плохо он выглядел. И лишь всмотревшись в человека, я с трудом признал в оборванце Романа Победовича.

Мужчина выглядел ужасно. Лицо было бледным, глаза покрасневшими. Одежда была перепачкана и сильно изорвана в нескольких местах, на рукаве зияла прореха. Волосы растрёпаны, на щеке красовалась свежая садина. Он сжимал в пальцах чашку с отваром, и я заметил, как сильно трясутся ладони Губова.

— Что… произошло? — оторопело уточнил я у Молчанова.

Вместо ответа глава фонда жестом пригласил меня подойти. Я медленно приблизился к свободному креслу, не отрывая взгляда от Романа Победовича. Тот, казалось, даже не заметил моего присутствия. Он уставился в стену остекленевшим взглядом и шевелил губами. Морозов остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Что случилось? — осторожно произнёс я, усаживаясь на край кресла. — Роан Победович?

Услышав свое имя, Губов испуганно вздрогнул. Поднял на меня взгляд, и я четко увидел в его глазах настоящий, неподдельный страх. Тот самый животный ужас, который бывает у человека, столкнувшегося с чем-то, что полностью разрушило его картину мира.

— Я… я не знал, — начал он сипло, словно горло пересохло. — Я, правда, даже подумать не мог, что так нельзя. Я просто… я же директор заповедника, я имею право… Мне документы подписали в канцелярии… И назначили сверху… в столице…

Голос его сорвался. Он судорожно сглотнул, торопливо сделал глоток из чашки, в которой, как мне показалось, был мощный успокаивающий отвар. Руки дрожали так сильно, что часть напитка пролилась на колени. Губов, кажется, даже не заметил этого.

— Что именно произошло? — строго спросил Молчанов. — Вы хотели, чтобы здесь присутствовал князь. И Николай Арсентьевич прибыл, отложив все свои дела. Давайте, рассказывайте.

Губов торопливо кивнул, а потом также быстро покачал головой, словно не веря собственным воспоминаниям:

— Утром я отправился в город, чтобы получить карту местных лесов. Меня довез дружинник. Конечно, мне стоило посоветоваться с вами, князь. Или с воеводой. Но… Но мне пора начинать работать. Вступать в свои обязанности. У меня же есть власть, документы из столицы…

Он замолк на полуслове, сжимая чашку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Боковым зрением я заметил, как Молчанов закатил глаза и покачал головой. И я прекрасно его понимал. Скорее всего, Роман Победович все-таки решил доказать всем, что он чего-то стоит. А обращаться за помощью к тем, кто еще вчера над ним насмехался, ему не позволила гордость. Мы недооценили характер гостя.

— И что было дальше? — медовым голосом уточнил хозяин фонда.

— Карты я не нашел, — ответил после паузы Роман Победович. — Вернее, нашел, но все они были старыми. Я вышел из картографического ведомства в полном отчаянии… И тут ко мне подошел человек и предложил помощь.

Я переглянулся с Морозовым. Воевода нахмурился, но промолчал.

— Он сказал будто слышал, что я ищу карты, и предложил провести меня по лесу. Обмолвился, что знает округу как свои четыре пальца.

— Пять, — поправил его я, но Роман Победович покачал головой:

— У него оказалось по четыре пальца на обеих руках. Я сразу подметил. Мне подумалось, что это несчастный случай или травма какая-то. В конце концов, это ведь совсем неважно. Пусть даже он был бы хромым или косым. Какая разница? Одет был обычно, непримечательно, вот я и решил, что это кто-то из местных желает подзаработать. Даже обрадовался. Подумал, что мне очень повезло получить помощь, не обращаясь… — Губов густо покраснел и закончил фразу, — к вам.

Начальник заповедника снова сделал глоток отвара, руки всё так же тряслись.

— В общем, он усадил меня в свою машину, и мы поехали за город, — срывающимся голосом продолжил Губов.

Воевода покачал головой и уточнил, глядя на Романа Победовича:

— Родители не учили вас не разговаривать с незнакомцами?