Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 18)

Морозов послушно встал с кресла и направился к ширме. Тамара между тем деловито мыла руки, а затем достала из шкафа какие-то бутылочки с маслом.

— Давно у него проблемы со спиной? — не оборачиваясь, негромко спросила она.

— Не знаю, — честно произнес я. — Он не жаловался.

— Типично, — хмыкнула Тамара. — Мужчины всегда терпят до последнего. А потом удивляются, почему так плохо. Запомните, Николай Арсентьевич, спину надо беречь. И после любой травмы обращаться к лекарю за диагностикой.

Из-за ширмы донеслось шуршание ткани. А через секунду, Морозов появился перед нами в расстегнутой рубашке. Я заметил, что выглядел он крайне некомфортно. Было видно, что плечи воеводы были напряжены, а лицо было каменным.

— Ложитесь, — коротко скомандовала Тамара, указывая на массажный стол

Воевода подошёл к кушетке и неловко улёгся лицом вниз, пристроив голову в специальное отверстие. Я увидел его спину, густо покрытую шрамами. Тамара подошла, внимательно осмотрела позвоночник, словно и не замечала отметин. Затем потерла ладони, и я почувствовал разгоняемую силу. Тамара хлопнула в ладоши, и над лежащим на кушетке телом Морозова появился астральный двойник. Призрачная копия воеводы медленно поднималась над столом, словно дым, постепенно принимая форму. Она была полупрозрачной, светящейся бледно-голубым светом. Проекция сохраняла даже старые шрамы, которые глубоко врезались в мышцы, оставляя вокруг потемневший ореол. Я заметил, как сплетаются жилы. Были видны круги кровообращения. Отдельным кругом шло силовое поле воеводы. И при его виде Тамара удивленно подняла бровь:

— Никогда с таким не сталкивалась, — честно призналась она.

Я был с ней согласен. Потому что каналы, по которым текла сила воеводы, были расширены до уровня легенды, высшего ранга во владении энергией. Но главное, что бросалось в глаза, были темные, почти чёрные пятна, которые накладывались на энергетические каналы. Их было очень много. Они пульсировали, как будто живые, концентрируясь в нескольких местах особенно плотно. Самое большое тёмное образование располагалось в районе поясницы.

— Вот оно, — удовлетворенно произнесла Тамара, обходя стол и рассматривая астральное тело со всех сторон. — Видите эти темные участки? Старые, незалеченные травмы. А вот здесь, — добавила она, указывая пояснице, — совсем плохо. Энергия почти не проходит. Удивительно, как он вообще передвигался.

Тамара протянула руки к двойнику. Ее ладонь окутало бледно-голубое свечение. Когда пальцы коснулись одного из тёмных пятен на астральной спине, оно вздрогнуло, забурлило.

— Застарелая травма, — прокомментировала Тамара, водя руками вокруг пятна, но не касаясь его. — Ей лет пять, не меньше. Он упал на спину, ударился обо что-то твёрдое. И просто перенес боль на ногах. Энергия застопорилась, образовала блок.

— Он слышит нас? — уточнил я, указывая на лежащего на кушетке воеводу.

Тамара покачала головой:

— Я погрузила его в транс, — ответила она. — Чтобы не мешал. К тому же работа с такими пятнами достаточно… болезненная. Настолько, что даже ваш отлитый из стали не показывающий боли друг может не выдержать.

Она провела ладонью чуть выше, и я отчетливо увидел, как от ее рук к темному пятну потянулась тонкая светящаяся нить. Клякса дрогнула, медленно рассасываясь по краям, становясь чуть светлее.

— Почти поддаётся, — стиснув зубы, произнесла Тамара. — Но вот этот, в пояснице…

Она нахмурилась, глядя на самое большое темное образование.

— Придется поработать, — заключила Тамара. — Это не просто травма. Здесь и перенапряжение, и хроническая усталость, и подавленные эмоции. Всё смешалось в одном тугом узле.

Она осторожно коснулась пальцами поясницы астрального двойника. Тёмное пятно резко сжалось, от него пошли холодные, тяжёлые, наполненные болью волны.

— Вы хорошо его знаете, мастер-князь? — повернувшись ко мне, внезапно уточнила Тамара.

— Не так хорошо, как следовало бы, — честно признался я. — И о своей жизни он особо рассказывать не любит.

— Это видно, — ответила женщина, продолжая разминать астральную проекцию. — Шрамы в душе всегда глубже, чем на теле. И они тоже отражаются здесь. Блокируют энергию, образуют застои.

— Все беды от нервов, — протянул я, вспомнив, как это говорила мать, и Тамара кивнула, подтверждая мои слова.

Она снова хлопнула в ладоши. Астральный двойник вздрогнул и начал медленно опускаться назад, сливаясь с физическим телом. Светящиеся контуры растворились в воздухе, оставив лишь легкое свечение, которое быстро угасло.

Морозов на столе шевелился, словно выходя из транса.

— Всё, — объявила Тамара. — Диагностика завершена. Теперь я знаю, с чем работать.

Она подошла к шкафу и достала бутылочку с маслом.

— Сейчас проведём первый сеанс, — сказала она, возвращаясь к столу. — Будет не особенно приятно, предупреждаю сразу. Но это необходимо. Нужно начать разбивать эти застои.

— Ничего другого от женщины ждать не приходится, — проворчал воевода, но было понятно, что он пытается шутить.

Я смотрел, как Тамара наливает масло на руку, растирает его. Запахло хвоей и терпкими травами.

— Вы работаете и с физическим телом, и с астральным одновременно? — спросил я.

— Именно, — объяснила Тамара. — Поэтому и массаж у меня… можно сказать, волшебный.

Она положила руки на спину Морозова и начала медленно, методично разминать мышцы. Я увидел, как от ее ладоней исходит слабое свечение силы, которую она направляла в заблокированные участки.

Владимир Васильевич вцепился руками в края стола с такой силой, что костяшки побелели. Он не издал ни звука, но было видно: ему приходится нелегко.

— Больно? — не отрываясь от процесса, уточнила Тамара.

— Терпимо, — с трудом процедил он сквозь зубы.

— Вот только не надо мне врать, — спокойно заметила Тамара. — И притворяться тоже. Это не пойдет нам на пользу. У вас здесь всё зажато. Давно это произошло?

— Не понимаю, о чем вы, — послышался с кушетки приглушенный голос воеводы.

Хозяйка кабинета нахмурилась:

— Владимир Васильевич, — строго произнесла она. — Если хотите, чтобы я помогла, отвечайте на вопросы честно.

— Года два, — признался воевода. — Может, три. Не помню точно.

Тамара покачала головой:

— И вы всё это время терпели?

— Это было… нормально, — упрямо повторил Морозов.

— Мужчины… — пробормотала женщина. — Сейчас будет особенно скверно. Так что…

— Терплю, — стиснув зубы, ответил воевода.

Тамара работала молча, комплексно. Ее сильные пальцы находили каждый узел, каждое место и методично, безжалостно разминали. Морозов стоически молчал, но я видел, как напряжено его тело. А еще я слышал, как он иногда выдыхает сквозь зубы. Я понимал, что гордость не позволяла воеводе показывать, насколько ему худо. Для него это было сродни признанию слабости.

— Глубоко дышите, — велела Тамара. — От задержки дыхания будет только хуже.

Воевода послушно выдохнул раз. Еще раз…

— Вот так-то лучше, — мягко произнесла Тамара, явно удовлетворенная результатом. — Продолжаем.

Спустя сорок минут, хозяйка кабинета взглянула на висевшие на стене часы. Сняла с края кушетки полотенце и вытерла руки:

— На сегодня хватит, — заявила она и строго добавила. — Но вам нужен полный курс. Минимум десять сеансов. Я назначу вам следующий день приема.

Морозов медленно, осторожно поднялся со стола. Лицо его было бледным, на лбу выступала испарина. Но когда он выпрямился, я заметил: плечи воеводы стали чуть более расслабленными.

— Как ощущения? — спросила Тамара.

— Болит, — честно признался Морозов. — Но… по-другому. Легче как-то. Или мне это только кажется.

— Так и должно быть, — заверила его женщина. — Сегодня будет болеть сильнее обычного. Это нормально. К вечеру станет лучше. А завтра вы почувствуете разницу.

Морозов отвернулся и направился к ширме одеваться. Тамара же повернулась ко мне.

— Спасибо вам, — поблагодарил я женщину. Та устало улыбнулась:

— Вам спасибо, что привезли его. Ещё немного, и было бы совсем плохо. Со спиной не шутят.

— Я понимаю, — ответил я и полез в карман за бумажником. — Спасибо, что вы не проговорились о том, кто попросил за него.

Тамара улыбнулась так, как могут только женщины — снисходительно и ласково. А потом тихо сказала:

— Меня предупредили, о чем распространяться не стоит.

— Сколько мы вам должны?

Женщина назвала сумму, и я с удивлением отметил, что она оказалась вполне разумной. Даже небольшой для человека, сеансы у которого были расписано по часам. Вынул бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул женщине.