Глория Марк – Метавнимание. Как сохранять продуктивность и удерживать фокус в цифровой реальности (страница 12)
Став ученым и осознав, на сколько вещей сразу мне приходится обращать внимание, я решила выяснить, многие ли сталкиваются с аналогичными проблемами. Психологи измеряют переключение внимания в контролируемых лабораторных условиях и засекают время специальным оборудованием. Но как это осуществить в обычной жизни? В лаборатории можно выяснить много интересного, но там не воссоздать реальные условия: повседневную суету, конфликты с коллегами, карьерный рост, всякого рода курьезы. Чтобы разобраться, как используются технологии и как они влияют на людей, мне надо было выйти «в поле» и там измерять реакции на технологии, не вмешиваясь в чужую жизнь. Мне нужна была живая лаборатория.
Это было непросто, но мы с моим магистрантом Виктором Гонзалесом взяли пример с Фредерика Тейлора, который в начале ХХ века являлся одним из первых консультантов по управлению. Он родился в 1856 году, пошел работать на завод, а позже стал инженером-консультантом и разработал свою методику научных наблюдений — тейлоризм[93]. Тейлор засекал время, требующееся для совершения определенного действия, секундомером и искал способы повышения эффективности — скажем, взять для угля лопату побольше. Мне не по душе, что Тейлор выжимал из рабочих посекундную продуктивность, но его методы нам пригодились. Мы наблюдали за людьми разных профессий и засекали, сколько времени они тратят на то или иное действие. Подчеркну, что мы не собирались ничего оптимизировать в духе Тейлора, а просто наблюдали. Например, как только человек открывал почтовый клиент, мы нажимали на секундомере «старт», а как только отворачивался от экрана и брал в руки телефон — «стоп» и сразу «старт» для работы с телефоном. Было трудно, зато интересно. И совершенно непонятно для наших участников. Один из них как-то сказал мне: «Все равно что смотреть, как сохнет краска, да?» Мы также записывали разные подробности: допустим, какие программы используются и кто с кем общается. Участники могли помнить, что за ними наблюдают, и вести себя не как обычно, поэтому результаты первых нескольких часов мы не учитывали. Вскоре все к нам привыкли, занялись работой и начали вести себя естественно.
После сбора данных мы заметили, что любые незначительные действия, с устройствами и без них, занимают в среднем всего три минуты пять секунд[94]. Общение с коллегами тоже относится к этой категории. Но за компьютером сотрудники переключали внимание в среднем каждые две с половиной минуты. Тогда нам показалось, что это слишком мало, но мы не догадывались, какие еще открытия ждали нас в следующие пятнадцать лет.
Ходить за людьми с секундомером было непросто, и я задумалась о других способах сбора данных. Мой интерес к поведению удачно совпал с развитием сенсорных технологий. Появились пульсометры, которые сначала надевались на грудь, а позже на запястье и измеряли уровень стресса. Благодаря регистраторам активности мы легко могли подсчитать, сколько люди двигаются. Устройства измеряли даже качество сна. Новые методы сбора данных с высокой точностью регистрировали переключение окон компьютера. Мы могли подсчитать, сколько времени человек уделил каждому окну компьютера и телефона. Открывая новое окно, мы всякий раз переключаем внимание.
Объединив результаты всех измерений в живой лаборатории, мы получили объемную картину использования технологий в реальной жизни. Преимущества новых методов заключались еще и в том, что мы никому не мешали. А главное, все данные были собраны с точностью до секунды.
Точность помогла взять новую высоту в изучении поведения. Участники знали, что за ними наблюдают: мы получали разрешения от руководства и лично от каждого — с подписью, обязательством о неразглашении с нашей стороны и правом в любой момент покинуть исследования (никто им не воспользовался). Также всем было известно, что мы отслеживаем действия за компьютером, но мы не фиксировали содержание, а только отслеживали время пользования и адреса сайтов. За исключением нескольких человек, отказавшихся от пульсометров и отслеживания личных телефонов, все с готовностью согласились сотрудничать.
Я определяла, как уменьшается продолжительность внимания с распространением компьютеров, и для этого пользовалась сложными и незаметными приспособлениями. Я изучала в основном работников умственного труда в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти лет, разных профессий и в разных компаниях, и отдельно — студентов. Исследования длились от нескольких дней до нескольких недель. Объем данных составлял сотни часов.
Результаты показали, что продолжительность внимания перед экраном снижается (иллюстрация 4.1). В 2004 году, по данным первого исследования, люди работали с одним окном сто пятьдесят секунд (две с половиной минуты), а в 2012-м уже всего семьдесят пять секунд. С 2016 по 2021 год этот показатель в среднем сохранялся равным сорока пяти — пятидесяти секундам. Другие исследования, также с использованием логов, подтвердили наши результаты. По данным Андре Мейера и его команды из исследовательского центра Microsoft, в среднем продолжительность внимания двадцати разработчиков за одиннадцать рабочих дней составила пятьдесят секунд[95].
Иллюстрация 4.1. Средняя продолжительность сосредоточенности за компьютером, 2004–2021[96]
Моя студентка Фатима Акбар для своей диссертации измеряла продолжительность внимания пятидесяти офисных работников разных профессий в течение четырех недель и получила в среднем сорок пять секунд[97]. В последние годы ежедневно, каждый рабочий день, люди в среднем переключают внимание с одного окна компьютера на другое через сорок семь секунд. В 2016 году мы подсчитали, что медианная продолжительность внимания составляет сорок секунд[98]. Это значит, что в половине случаев продолжительность внимания к одному окну меньше сорока секунд.
Время работы с почтой, которую многие называют проклятием цифровой жизни, наоборот, увеличивается: от сорока семи минут в день в 2004 году до восьмидесяти трех минут в день в 2016-м. Эта статистика не учитывает корпоративные мессенджеры, поэтому на самом деле переписка с коллегами (вероятно, короткими отрезками внимания) занимает больше времени. В следующей главе я расскажу, как электронная почта связана со стрессом.
Как видно, продолжительность внимания заметно сократилась. В результатах учитывалась деятельность представителей разных профессий: управленцев, референтов, финансовых аналитиков, технических специалистов, исследователей, разработчиков и других. Но есть и другие изменения, касающиеся взаимоотношений, влияния среды, привычек и сидячего образа жизни — все это связано с распространением технологий. За минувшие пятнадцать лет и без того короткая продолжительность внимания еще уменьшилась.
Что наши участники думали о своем распределении внимания? Они объясняли частые переключения обычными причинами: привычкой, скукой, усталостью, желанием пообщаться с друзьями или коллегами, избежать нежелательных действий и т. д. Люди часто говорили, что отвлекаются, один даже назвал это раздвоением. Другой (миллениал, который работает под музыку) рассказывал, как переключается с текущей задачи на текст песни. Третий называл частое посещение соцсети подпиткой. Многие описывали момент, когда отвлекаются, как «падение в кроличью нору» — попадание в ловушку внимания. Одна из участниц, Элен, жаловалась, что оттуда трудно выбраться.
Хлоя — исследователь, ей за тридцать, она работает в технологической компании. По ее словам, ей часто хочется уйти от «однозначно прозаической работы» и заглянуть в интернет. Просмотр сайтов и переход по ссылкам стимулирует размышления и дает передышку. Она считает такое переключение внимания продуктивным, потому что узнает что-то новое. Но, как и многие, испытывает чувство вины, осознавая, сколько времени тратит на это.
Другой участник, Рон, — сорокалетний разработчик ПО и сова. Он эффективнее всего работает с 14:00 до 21:00, но должен быть на работе с 09:00 до 17:00. Утром ему сложнее сосредоточиться, он чаще отвлекается, поэтому большую часть времени проводит на новостных сайтах и в соцсетях.
Стив — аналитик за сорок в той же компании, он жаловался, что не может себя контролировать. Как и Хлоя, он, столкнувшись с проблемой, отвлекается на игры или пишет в соцсетях, это дает ему ощущение пусть простой, но выполненной задачи. Стив чувствует себя виноватым за то, что так много отвлекается.
Как и многие, Стив считает, что переключает внимание бессознательно. Участники говорили, что это происходило само, а они вдруг замечали, что уже некоторое время заняты не тем, чем следовало бы. Бессознательное переключение внимания противоречит утверждению Уильяма Джеймса о том, что мы полностью его контролируем.
Быстрое переключение внимания сказывается на способности обрабатывать информацию. Мысли о предыдущей задаче, которые исследователь Софи Лирой называет остаточным вниманием[99], могут мешать выполнению текущей, особенно если она неинтересная. Остаточные эмоции (скажем, грусть после прочтения поста в соцсети) могут сохраняться, даже когда вы уже вернулись к работе. Остаточные эмоции и внимание мешают сосредоточиться.
Помимо того, что снизилась продолжительность внимания, люди еще стали проводить больше времени, сидя за рабочим столом (иллюстрация 4.2). В первых исследованиях условий умственного труда (время засекали по обычным часам, а не секундомером), проводившихся в 1960–1980-х годах, до появления электронной почты, было установлено, что сотрудники проводят за столом 28–35% рабочего времени[100], [101], [102]. Остальное время было посвящено встречам и обсуждениям. В 2004 году, после быстрого распространения интернета и электронной почты, люди проводили в сидячем положении уже 52% рабочего времени (привязанные к компьютеру и телефону)[103]. В 2019 году мы собирали данные о 603 работниках в течение года, с использованием шагомеров и трекеров местоположения в офисе, и выяснили, что они проводили за столом почти 90% рабочего времени[104].