Глория Голд – Повесть о ненастоящем человеке (страница 5)
– Ну вот, как я и предполагал. Тирания творца. «Не оправдал – на свалку». Предсказуемо, доктор. Очень предсказуемо.
На свет вышел Вельзевул. Он нервно поправлял галстук-бабочку, который почему-то был на нём поверх засаленной майки.
– Мы, кстати, не одни. – Он кивнул в сторону входа.
В проёме стояли Ганс и Маргарита. Они не нападали. Они просто наблюдали, создавая невыносимое давление.
Пожиратель замер, его восковое лицо исказила гримаса ярости.
– Вы осмелились войти в моё святилище?
– Святилище? – фыркнула Маргарита, окидывая взглядом мрачное подземелье. – Похоже на склад медицинских отходов. Мы пришли не за тобой, доктор. Мы пришли за правдой. За той рукописью, что ты украл у моего Мастера.
Пожиратель усмехнулся.
– О, эта старинная безделушка о природе скорби? Я нашёл ей гораздо лучшее применение. – Он указал на Аника. – Он – её воплощение. Ходячая теория, облечённая в плоть!
Ганс смотрел на Аника. И видел в его стеклянных глазах уже не пустоту, а бурю – смятение, страх, зарождающееся семя настоящей, не сконструированной ненависти к тому, кто его создал и теперь хотел уничтожить.
– Ты ошибся, доктор, – тихо сказал Ганс. – Ты хотел создать идеального сборщика горя. А создал того, кто сам способен его испытывать. Посмотри на него. Он боится. Он предаёт тебя. Не мыслями. Инстинктами.
Аник медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Пожирателя, потом по блестящему скальпелю в его руке. И в его кукольных чертах что-то надломилось.
– Нет… – прошептал он. – Я… я не хочу…
Это был первый в его жизни самостоятельный выбор.
Пожиратель понял все без слов. Его лицо исказилось бешенством.
– Значит, так. Мусор будет выброшен вместе с теми, кто пришёл за ним!
Он взмахнул рукой, и из тёмных углов станции на свет выползли тени – бледные, обезличенные создания, его прежние «неудачные» эксперименты. Но было уже поздно.
Сцена была готова для финального акта. И главную роль в нём предстояло сыграть не охотникам и не жертве, а кукле, у которой внезапно забилось сердце.
Глава 6. Анатомия бунта
Секунда растянулась в вечность. Бледные тени-зомби, порождения неудачных опытов Пожирателя, выползали из тьмы, шелестя своими полуразложившимися бинтами по бетонному полу. Их пустые глазницы были устремлены на Ганса и Маргариту. Но ни один из них не смотрел на Аника. Он был для них своим, такой же частью коллекции.
И именно это стало последней каплей.
Пожиратель, с скальпелем в руке, сделал шаг к Анику, его взгляд был холоден и решителен.
«Инструмент подлежит утилизации»
– Нет.
Слово было сказано тихим, хриплым голосом, будто механизмом, давно не знавшим смазки. Его произнёс Аник. Его стеклянные глаза, в которых всего несколько минут назад плескался только ужас, теперь метали молнии. Не сконструированной ярости, а дикой, животной, рождённой инстинктом самосохранения.
Он не стал бросаться на Доктора. Вместо этого он резко повернулся к тварям и издал короткий, высокочастотный звук, неслышный для человеческого уха. Тени замерли на месте, их повиновение хозяину столкнулось с новой, более древней командой, исходящей от того, кого они считали «старшим братом».
– Что ты делаешь?! – прохрипел Пожиратель. В его голосе впервые зазвучало нечто большее, чем холодная ярость – изумление. Его творение вышло из-под контроля.
– Я не инструмент, – голос Аника набирал силу, обретая странные, чужие обертоны – голоса тех, чьи частицы пошли на его создание. – Я – их боль. И моя собственная. И я не дам тебе её забрать.
Вельзевул, прижавшийся к стене, выдавил из себя:
– Ну наконец-то! Драма! Я обожаю драму!
Маргарита молча наблюдала, оценивая ситуацию. Её план работал, но с непредсказуемыми последствиями. Разрушенная кукла оказалась опаснее, чем целая.
Ганс же смотрел на Аника и видел в нём себя – того, кем он был все эти годы: марионетку, разрываемую чужим проклятием. Только сейчас он обрёл свободу. И теперь то же самое происходило на его глазах.
Пожиратель, видя, что его армия парализована, с рыком бросился на Аника сам. Его движения были резкими, точными, движения хирурга, привыкшего рассекать плоть. Но Аник знал каждую его уловку. Он был создан этим человеком. Он уворачивался от ударов скальпеля с нечеловеческой пластичностью, его тело изгибалось, как у змеи.
– Он знает все его ходы! – воскликнул Ганс.
– И Доктор знает все его слабости, – мрачно парировала Маргарита. – Это патовая ситуация.
Так и было. Они кружились в смертельном танце создателя и творения, зеркально отражая движения друг друга. Никто не мог одержать верх.
И тут Вельзевул, к всеобщему удивлению, решил внести свою лепту. Он не полез в драку. Вместо этого он, кряхтя, подобрал с пола увесистый том из библиотеки Пожирателя – «Трактат о меланхолии XVII века» – и изо всех сил швырнул его в керосиновую лампу.
Стекло разбилось, горящая жидкость разлилась по столу, уставленному бумагами и склянками. Огонь с сухим треском побежал по страницам древних фолиантов, облизывая языками пламени пробирки с реактивами.
– Поджог! Классика! – с восторгом прокричал чёрт.
Ослеплённый яростью и дымом, Пожиратель на мгновение отвлёкся. Этого мгновения хватило Анику.
Он не стал наносить смертельный удар. Вместо этого он рванулся к железному шкафу в углу пещеры и, выдернув его дверцу, извлёк оттуда старую, потёртую тетрадь в кожаном переплёте.
– Рукопись! – узнала её Маргарита.
Аник, прижимая находку к груди, отступил в тень, к груде ящиков. Его глаза встретились с глазами Ганса. В них не было благодарности. Было понимание. Они были по разные стороны баррикады, но на мгновение стали союзниками против общего тирана.
Пожиратель, отбиваясь от языков пламени, обернулся и увидел, что его главное сокровище украдено. По его восковому лицу поползли трещины, обнажая нечто чёрное и пульсирующее.
– НЕЕЕЕТ! – его крик был полон такой подлинной, неконтролируемой агонии, что даже тени-зомби попятились.
Он был побеждён. Не силой, не магией, а бунтом собственного творения и банальным поджогом.
– Пора уходить, – сказала Маргарита, хватая Ганса за руку. Огонь пожирал лабораторию, а из глубины тоннелей уже доносился нарастающий гул – возможно, поезд-призрак, а может, нечто худшее.
Аник, держа рукопись, последний раз взглянул на своего бывшего создателя, превратившегося в обезумевшее от ярости существо в кольце огня, и скрылся в тёмном проёме одного из тоннелей.
Вельзевул, откашлявшись от дыма, подбежал к ним.
– Ну что, побежали? Я, кажется, знаю, где здесь выход. Или не знаю. Но попробовать стоит!
Группа рванула прочь от горящего святилища Пожирателя. Они не убили его. Они отняли у него нечто большее – его работу, его гордость и его совершенное творение. И оставили его гореть в аду, который он сам для себя создал.
Бегство по тёмным тоннелям было стремительным и пугающим. Но Ганс чувствовал не страх, а странное опустошение. Они выиграли битву. Но что они выпустили на волю, позволив сбежать Анику с рукописью? И какую цену придётся заплатить за эту победу?
Пока у него не было ответов. Была только бегущая вперёд по рельсам тень и крепко сжатая рука Маргариты в его руке.
Глава 7. Баллада о сломанной кукле
Тоннель был похож на глотку спящего чудовища – мокрый, склизкий, пахнущий ржавчиной и страхом. Они бежали, не разбирая дороги, под ногами хрустели кости и битое стекло. Вельзевул пыхтел сзади, его «спортивная форма» давала о себе знать.
– Эй, а куда мы, собственно, бежим? – выдохнул он, спотыкаясь о шпалу. – От того, что не знаешь, куда бежишь, можно прибежать куда не надо!
– Бежим от огня и сумасшедшего ученого! – бросила через плечо Маргарита. – Пока хватит и этого!
Наконец, впереди забрезжил свет – не ясный дневной, а тусклое, желтоватое оосвещение подземного перехода. Они выскочили в знакомый до тошноты мир: обшарпанные стены, заляпанные граффити, запах мочи и жареных каштанов от уличного ларька где-то наверху. Они были на станции «Речной вокзал», самой унылой и продуваемой ветрами точке города.
Ганс прислонился к холодной кафельной плитке, пытаясь перевести дух. В ушах ещё стоял оглушительный рев пламени и тот последний, нечеловеческий крик Пожирателя.
– Он выжил, – сказал Ганс, не глядя ни на кого. – Такие не умирают просто так.
– Возможно, – Маргарита высвободила свою руку из его пальцев. Её взгляд был сосредоточен и остëр. – Но он потерял главное. И рукопись, и свой шедевр. Теперь он опасен по-другому – как раненый зверь. Но это проблема второго плана.
– А какая первого? – хрипло спросил Ганс.
– Аник, – просто ответила она. – Кукла с украденной душой и книгой, в которой, не сомневаюсь, заключены куда более страшные секреты, чем искусство сборки гомункулов. Мы не можем позволить ему ими воспользоваться.
Вельзевул, отдышавшись, полез в карман за сигаретой.
– А может, ну его? Мальчик сам по себе, доктор сам по себе. Пусть друг друга едят. А мы с вами пойдем в кабак, я тебя угощу, Ганс, ты герой! Почти как я!