Глория Голд – Мой ужасный тренер (страница 4)

Путь до Воронежа занял пять часов. Они ехали молча. Диего был сосредоточен на дороге, постоянно глядя в зеркала. Он вёл «Волгу» уверенно, даже агрессивно, обгоняя фуры и старые «Жигули». Лика смотрела в окно на мелькающие жёлто-коричневые поля и думала о том, что покинула Рязань впервые в жизни. Её мир, который раньше ограничивался школой, залом и домом, неожиданно раздвинулся, но вместо свободы она ощущала лишь больший страх. В Воронеже их поселили в унылую гостиницу «Спутник» рядом с Дворцом спорта. Команду расселили по двое. Диего лично проверил все номера, щёлкая замками, стуча по стенам. Лике он сказал:

– Ты будешь в номере 312. Одна. Я рядом, в 314. Дверь не открывать никому, даже если стучатся и говорят, что из администрации. Только мне. Он отдал ей маленькую, похожую на пейджер, кнопку.

– Это тревожная сигнализация. Нажмёшь – у меня в номере завоет сирена. Не теряй.

Первая игра была назначена на вечер. Против местной команды «Факел». Зал был полупуст, пахло нафталином и сыростью. На трибунах сидели в основном родственники игроков да какие-то мрачные типы в спортивных костюмах, явно не имеющие отношения к спорту. Диего, стоя у скамейки запасных, казалось, не следил за игрой. Его взгляд постоянно скользил по трибунам, по выходам, по лицам людей в проходах. Команда играла жёстко, почти отчаянно. Страх сплачивал. Они вели к концу третьей четверти. Лика вышла на замену и сразу же заработала фол за жёсткий подкат. Судья свистел, трибуны ревели. Когда она поднималась с паркета, кто-то с верхних рядов швырнул в неё пластиковый стакан с остатками пива. Пенная жидкость брызнула ей на лицо и плечо. Она замерла от шока. Диего двинулся с места быстрее охраны. Он вскочил на трибуны, и через секунду оттуда раздался крик, а затем глухой удар. Шум на трибуне стих. Диего спустился вниз, вытирая тыльной стороной ладони сбитую с губ кровь. Его взгляд встретился с взглядом Лики. В нём не было ни ярости, ни торжества. Была холодная, практическая целесообразность. Он сделал то, что должен был. Игра возобновилась. Они выиграли. В раздевалке царило приподнятое настроение, даже Юлия не отпускала колкостей. Все быстро переоделись и разошлись по номерам. Лика ждала, сидя на кровати, когда он постучит. Он пришёл через полчаса. На его суставе указательного пальца была содрана кожа.

– Вымой это, – он протянул ей маленькую бутылочку с перекисью и бинт из своей походной аптечки. – И смотри на меня. Лика, руки дрожа, принялась обрабатывать рану. Она чувствовала тепло его кожи, твёрдость костяшек. Он сидел на краю её кровати, молчал, смотрел на её опущенные ресницы.

– Ты сегодня хорошо сыграла, – неожиданно сказал он. – Жёстко. Но правильно.

– Меня облили пивом, – пробормотала она.

– Это ерунда. Хуже могло быть. Тот тип на трибуне… он был не просто хулиган. У него в кармане был нож. И смотрел он только на тебя. Лика вздрогнула, бинт выскользнул из её пальцев.

– Почему?

– Потому что тебя показали по местному телевидению в сюжете о приезде команд. И кто-то, видимо, узнал в тебе «товар». Или решил сделать подарок кому-то, устроив инцидент. Он взял её за подбородок, заставил поднять глаза. Его пальцы были грубыми и тёплыми.

– Ты должна понять. Теперь ты всегда на виду. И всегда в опасности. Моя работа – эту опасность минимизировать. Но я не Бог. Я могу ошибиться. Поэтому ты должна учиться. Быстрее. Сильнее. Умнее.

Она смотрела в его глаза, такие близкие, и видела в них не только холодный расчёт. Видела усталость. Видела тяжесть той ноши, которую он на себя взвалил. И что-то ещё. Что-то тёмное, глубинное, что пугало и притягивало одновременно.

– Я боюсь, – прошептала она, и это была чистая правда.

– Хорошо, – сказал он, и его голос внезапно стал тише, грубее. – Бойся. Но не парализуйся страхом. Преврати его в злость. В желание выжить.

Он не отпускал её подбородок. Его большой палец провёл по её нижней губе, стёр воображаемую соринку. Жест был почти нежным, но от него по всему телу Лики пробежала электрическая дрожь. Она замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отстраниться. Он видел её реакцию. Видел, как расширились её зрачки, как участилось дыхание. Что-то промелькнуло в его взгляде – борьба, искушение, презрение к самому себе. Он резко отпустил её, встал.

– Спи. Завтра тяжёлый день. Дверь на замок. И положи сигналку под подушку. Он вышел, не оглядываясь. Лика осталась сидеть на кровати, касаясь пальцами губы, которую он только что трогал. Место его прикосновения горело. Внизу живота заклубился тяжёлый, тёплый комок желания, такого острого и постыдного, что она свернулась калачиком, зарывшись лицом в подушку, которая пахла его дезодорантом. Она ненавидела себя за эту слабость. Он был её тренером. Её охранником. Он только что рассказал, что за ней охотятся, как за вещью. А её тело предательски жаждало его прикосновений не для защиты, а для чего-то совсем иного.

На следующий день они выиграли ещё одну игру. Вечером Диего собрал всех в холле гостиницы.

– Завтра – решающий матч за выход в финал. После игры – сразу отъезд. Вещи собрать с утра. Никаких вечеринок, никаких прогулок по городу. Кто ослушается – домой автостопом. Разошлись.

Лика поднималась в номер, когда в лифт вошла Юлия. Девушка была одна. Дверь лифта закрылась.

– Ну что, как поживает наша принцесса в изгнании? – ядовито начала Юлия. – Уютно устроилась в номере одна? Или не одна?

– Отстань, Юля.

– А я и не пристаю. Я восхищаюсь. Нашла себе могучего защитника. Папик твой, что ли? Или просто спонсор? Говорят, у аргентинцев с баблом туго, но с темпераментом всё в порядке. Поделишься впечатлениями?

Лика молчала, сжимая сумку.

– Молчишь? Понимаю. Стыдно. Ведь он тебя на содержании держит, да? Кормит, поит, защищает… а что ты ему за это даёшь, а?

Лифт остановился на третьем этаже. Юлия вышла первой и, проходя мимо, наступила Лике на ногу, надавив каблуком кроссовки изо всех сил.

– Ой, извини, не заметила. Слепая я.

Она ушла к себе в номер. Лика, хромая, дошла до своей двери. Рука сама потянулась к карману, где лежала сигналка. Но нажимать её из-за Юлии? Смешно. Она вошла в номер, закрылась и, прислонившись к двери, медленно сползла на пол. Слёзы текли сами по себе, тихие, горькие. Она была в ловушке. Со всех сторон. Внезапно в окно, выходящее на пожарную лестницу, что-то стукнуло. Лика вздрогнула, вскочила. Стук повторился. Она подкралась к окну, отодвинула занавеску. На железной площадке за стеклом стоял Диего. Он жестом показал ей открыть окно.

– Что вы… – начала она, отпирая раму. – Молчи, – он влез в комнату. Он был в чёрной водолазке и тренировочных штанах, без обуви.

– Я видел, как Самсонова зашла к тебе в лифт. И слышал, что было. Почему не нажала кнопку?

– Это… это же Юля. Глупо.

– Ничто не глупо, когда речь о безопасности. Она могла ударить. Или ещё что. – Он стоял так близко в темноте комнаты, освещённой только уличным фонарём.

– Ты не должна терпеть это. Завтра я поговорю с ней. Окончательно.

– Не надо, – вдруг вырвалось у Лики. – Тогда станет только хуже.

Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

– Ты права. Тогда придётся действовать иначе. Он сделал шаг вперёд. Лика отступила, пока не упёрлась спиной в стену. Он не останавливался, пока не оказался в сантиметрах от неё. Его руки упёрлись в стену по бокам от её головы, заключив её в клетку из своего тела и его запаха.

– Слушай меня, – его голос был низким, густым, как та ночь за окном. – Я устал от этой игры. От твоего страха, от их подлости, от этой всей грязи. Я здесь, чтобы сломать эту ситуацию. И я начну с тебя. Ты боишься их? Перестань бояться. Покажи им, кто здесь сильнее. На площадке и за её пределами. А для этого… – он наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, – для этого ты должна перестать бояться меня.

Его дыхание обжигало кожу. Лика закрыла глаза, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

– Я… я не боюсь вас.

– Врёшь, – прошептал он. И его губы коснулись не её уха, а шеи. Точнее, того места, где ключица переходит в плечо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно сожгло её, как раскалённое железо. Она вскрикнула, а он в тот же миг отстранился, словно и не было ничего.

– Вот видишь, – сказал он уже обычным, холодным тоном, отходя к окну. – Ты ещё не готова. И слава Богу. Спи. Завтра важный день.

И он исчез в темноте лестницы так же бесшумно, как появился. Лика осталась стоять у стены, касаясь пальцами того места на шее, которое он поцеловал. Оно пылало. И она понимала, что точка невозврата только что была пройдена. Теперь это не просто охота за ней. Это игра между ней и ним. И правила этой игры ей только что показали. Они оказались опаснее и соблазнительнее всего, что было до сих пор.

Глава 5. Разрыв кожи

Решающий матч начался в гробовой тишине. Трибуны были заполнены на три четверти, но публика вела себя странно: не скандировала, не шумела, лишь изредка раздавался сдавленный свист. Диего сидел на скамейке запасных, не шевелясь, взгляд прикован к площадке, но Лика чувствовала, что он видит не игру, а всё вокруг – выходы, лица в первых рядах, руки в карманах. Игра шла вязко, нервно. Соперники из Тулы были крупнее, грубее, их игра больше походила на силовое единоборство. Юлия, разгорячённая, полезла в драку после очередного жёсткого заслона. Последовала обоюдная грубость, свистки, крики тренеров. В перерыве Диего не давал установку. Он собрал их в тесный круг и говорил тихо, хрипло.