Глория Голд – Мой ужасный тренер (страница 3)

Он подал ей бутылку с водой. Рука его коснулась её пальцев. Контакт был мгновенным, но Лика отдёрнула ладонь, будто обожглась. Диего усмехнулся уголком губ, ничего не сказав. Пока она снимала защиту, он стоял у окна, курил и смотрел в осенние сумерки.

– Юлия и её компания усилят давление, – сказал он вдруг, не оборачиваясь. – Теперь, когда ты явно под моей защитой. Будь готова.

– А что я могу сделать?

– Пока – терпеть. И учиться. Скоро сможешь дать отпор иначе.

Он отвёз её домой на своей «Волге». Больше не было разговоров об охоте и пропавших девушках. Молчание было густым, напряжённым. Когда машина остановилась у её дома, Лика не сразу нашла в себе силы открыть дверь.

– Спасибо, – пробормотала она, не глядя на него.

– Не за что, – отозвался он. – Это работа.

Эти слова обожгли сильнее, чем падения на маты.

Буллинг принял новые, изощрённые формы. В раздевалке на стуле, где лежала форма Лики, кто-то оставил использованный презерватив. Все сделали вид, что не заметили. Только Алина, тихая и вечно испуганная девушка, чей старший брат, как поговаривали, «забивал стрелки» за местный авторитет, шепнула, проходя мимо:

– Брось это в урну. И никому не показывай.

Когда Лика выходила из душа, её ждала «неожиданность» – все её вещи, включая полотенце, были вытащены из шкафчика и сложены аккуратной горкой под струёй ледяной воды из крана. Она стояла мокрая и дрожащая, слушая сдержанный хохот из-за угла. Потом из кабинки вышел Диего. Он не спрашивал, что случилось. Он посмотрел на мокрую кучу тряпья, на неё, потом в сторону смеха. Его лицо не изменилось, но в зале вдруг стало тихо.

– Всем, кто сейчас смеялся, – двадцать кругов вокруг комплекса. Бегом. Если через пятнадцать минут кого-то не досчитаюсь – отчисление из команды. И я лично позвоню вашим родителям, чтобы объяснить причину.

Он говорил тихо, но так, что слышали все. Юлия вышла из-за угла, бледная от злости.

– Тренер, это не мы! Мы просто…

– Тридцать кругов, Самсонова. Или хочешь обсудить это с тем, кто платит за твоё место в команде?

Юлия сжала губы и, бросив на Лику взгляд, полный лютой ненависти, первая выбежала из раздевалки. Диего снял с вешалки свой тренировочный пиджак и бросил его Лике.

– Надень. Доберёшься до дома. Завтра принеси.

Он вышел, оставив её одну в запахе его одежды – табака, пота и той самой пряности. Куртка была на несколько размеров больше, тёплая изнутри, и Лика, закутавшись в неё, почувствовала смешанное чувство защищённости и нового, ещё большего стыда. Она стала его проблемой. Его обузой.

Эротическое напряжение начало просачиваться в самые неожиданные моменты. Во время коррекции броска, когда он, как в первый раз, обнимал её сзади, его бёдра на секунду касались её ягодиц. Она чувствовала жёсткость его мышц сквозь тонкую ткань штанов, слышала его чуть учащённое дыхание у себя над ухом. Однажды, когда он показывал бросок в прыжке, его майка задралась, открыв полоску загорелой кожи на животе и тёмную линию волос, уходящую под пояс штанов. Лика отвела взгляд, но образ врезался в память. Её сны стали странными и тревожными: в них он был то спасителем, выносящим её из огня, то тем самым охотником, который преследует её в тёмных коридорах УОР. Она просыпалась в поту, с тяжёлым, тёплым чувством между ног, от которого становилось стыдно и страшно.

Через неделю случилось первое серьёзное происшествие. Не пришла на утреннюю тренировку Алина. Вначале никто не придал значения – может, проспала. Но на вечерней тренировке её тоже не было. Диего, выслушав мрачные доклады девушек, велел всем собираться и идти по домам. Его лицо было каменным.

– Мирская, ты остаёшься.

Когда зал опустел, он сел на скамейку и опустил голову на руки.

– Её брат звонил полчаса назад, – сказал он глухо, не глядя на Лику. – Алина не ночевала дома. Её нашли сегодня утром… на свалке за химзаводом. Живую. Но состояние… – Он резко встал, отвернулся. – Её изнасиловали. Избили. Выбили номера на спине раскалённым прутом. Как скоту.

Лика прислонилась к стене, чтобы не упасть. В горле встал ком.

– Номера? Какие номера?

– Три и семь. Код района. Местные паханы так метят чужой товар, который решили отжать или наказать. Её брат полез не в свои дела. Встретился не с тем человеком. Сестру наказали за него.

– Это… из-за нас? Из-за команды?

– Не знаю. Возможно. Или это нам предупреждение. – Он повернулся к ней. Его глаза горели холодной яростью. – С сегодняшнего дня всё меняется. Ты переезжаешь ко мне.

– Что? – Лика не поняла.

– В мою квартиру. На время. Пока не выясним, насколько это серьёзно. Собирай вещи. У тебя час. Я позвоню твоей матери, всё объясню.

– Вы с ума сошли! Мама никогда…

– Твоя мама, – перебил он жёстко, – уже в курсе. Я говорил с ней вчера. Она согласна. Ей наплевать, Лика. Лишь бы ты была жива и ей не мешала. Она боится больше, чем ты думаешь.

Этот удар был больнее любого другого. Мама знала. Согласилась отдать её этому чужому, загадочному мужчине. Лика почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Где вы живёте?

– В центре. Квартира с решётками на окнах и железной дверью. Безопаснее, чем здесь. Теперь решай. Или со мной, или ты следующая на свалке.

Выбора не было.

Его квартира на улице Ленина оказалась не похожа ни на что, что Лика могла представить. Не обшарпанная хрущёвка, а трёхкомнатная в сталинском доме с высокими потолками. Мебели было мало: книжные стеллажи, забитые книгами на испанском и русском, тяжёлый письменный стол, два кожаных кресла. И везде – следы одиночества мужчины. Ни штор, ни ковров, ни безделушек. На кухне – минимальный набор посуды. В ванной – мужская косметика, лезвия, полотенца. И запах. Его запах. Теперь он был везде.

– Твоя комната там, – он кивнул на дальнюю дверь. – Постельное чистое. Ванная общая. Правила простые: после десяти – никуда. Никаких гостей. Со мной на связи всегда. Выходишь из квартиры – только со мной или по моему звонку. Понятно?

– Понятно, – прошептала она.

– Хорошо. И последнее… – Он подошёл к ней вплотную. Близко, как на тренировке, но теперь между ними не было мяча. – Что бы ты ни думала, что бы ни чувствовала, забудь. Я твой тренер и твой охранник. Ничего больше. Пересекать эту грань – смертельно опасно. Для тебя. Запомнила?

Его взгляд был настолько пронизывающим, что казалось, он читает её самые постыдные мысли, те самые сны. Лика кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Отлично. Иди, устраивайся.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, закрыв дверь. Лика осталась стоять посреди чужой, пустой гостиной, в центре паутины, которая сжималась вокруг неё всё туже. Страх за свою жизнь смешивался с другим страхом – тем, что пульсировал внизу живота всякий раз, когда он к ней прикасался или просто смотрел таким взглядом. Она была его пленницей. И самым ужасным было то, что часть её уже не хотела сбегать.

Глава 4. Чужие трибуны

Переезд к Диего оказался погружением в иной, параллельный мир. Мир мужской дисциплины, тишины и постоянной настороженности. Утро начиналось не с криков матери, а со стука его кулака в дверь её комнаты ровно в шесть. Он уже был бодр, одет, пах мятной зубной пастой и бритвенным лосьоном.

– Подъём. Пятнадцать минут на сборы. Они бежали кросс вдоль набережной Оки ещё затемно, когда город только просыпался и из подворотен выползали последние пьяницы. Он бежал легко, почти бесшумно, постоянно оглядываясь по сторонам, и Лика, пытаясь не отставать, чувствовала себя не ученицей, а подопечной спецагента в дешёвом боевике. После пробежки – зал. Общая тренировка проходила в новом ключе. Диего стал ещё жёстче, ещё требовательнее. Теперь он не только кричал на Лику, но и на Юлию, и на всех остальных. Атмосфера в команде накалилась до предела. После истории с Алиной – девушка была в больнице под охраной милиции, которую, как шептались, поставил её брат, – страх витал в воздухе осязаемо. Но страх перед Диего стал сильнее. Он превратил их в отлаженный, бездушный механизм. Его методы были жестоки: он сталкивал их друг с другом на полной скорости, заставлял играть на износ, имитируя реальное нападение. Иногда во время таких упражнений кто-то плакал. Он не обращал внимания. Юлия ненавидела Лику теперь с какой-то животной, открытой злобой. Она видела в ней причину всех бед, предателя, переметнувшегося на сторону «врага». Буллинг стал изощрённее и опаснее. Однажды после душа Лика не нашла свои кроссовки. Вместо них в шкафчике лежала пара старых, рваных кед, явно подобранных на помойке, и записка: «Беги отсюда, пока жива. Следующая будешь ты». Записка была напечатана на компьютере. Лика молча показала её Диего. Он прочитал, лицо не дрогнуло, сложил бумажку в карман.

– Надень мои запасные, – сказал он и ушёл. В тот вечер, когда они вернулись в квартиру, он не пошёл в свой кабинет. Он сел напротив Лики в гостиной.

– Завтра мы уезжаем на первый отборочный турнир в Воронеж. На четыре дня. Всей командой. Ты поедешь со мной в машине. Остальные – на автобусе.

– Почему? – Она знала ответ, но хотела услышать его вслух.

– Потому что автобус могут остановить. Или «случайно» с ним что-то случится в дороге. Моя машина быстрее и манёвреннее. И у меня есть ствол.

Лика остолбенела.

– Оружие?

– Ты думаешь, я полагаюсь только на свои кулаки и кастет? – Он усмехнулся беззвучно. – Чика, мы едем на войну. На войну за вас. И я не собираюсь проигрывать. Иди спать. Завтра рано вставать.