Глеб Сигма – Дело о пропавшем Сикс-Севене (страница 2)

Я почувствовал, как кровь прилила к моим ушам, но вовремя взял себя в руки. Я сделал шаг назад, разрывая эту опасную дистанцию. В моей работе женщины всегда были источником самых больших неприятностей, особенно те, у которых не было тормозов.

— Держите себя в руках, мисс, — строго оборвал я ее, возвращаясь к делу. — Мы находимся на месте убийства вашего работодателя. Виктор Сквик мертв. Расскажите мне, кем вы ему приходились и что видели вчера вечером.

— Сквик? Он был просто спонсором моего канала, — Хлоя равнодушно пожала плечами и снова уткнулась в свой розовый телефон, быстро барабаня ногтями по экрану. — Платил мне за то, чтобы я пиарила его новые дурацкие проекты. Но вчера вечером он был сам не свой. Он метался по этой комнате как сумасшедший. Все твердил, что его хотят отменить. И не просто забанить в сети, а прямо отменить физически. Говорил, что за ним пришел какой-то главный босс из Огайо.

— Огайо? — я быстро нацарапал название штата в блокноте. — Значит, след ведет на Средний Запад. Местные синдикаты? Чикагская мафия расширяет свое влияние на наш город? Наемные убийцы?

— О господи, — Хлоя закрыла лицо ладонью, издав стон полнейшего отчаяния. — Ну при чем тут Средний Запад? Огайо — это мем, душный ты человек! Это значит, что там происходит полная дичь, понимаешь? Абсурд. Кошмар. Сюрреализм. Сквик кричал, что его хейтеры объединились под знаменем сикс-севена и теперь взвешивают его грехи. Он постоянно делал вот так.

Она снова повторила это покачивание ладонями вверх-вниз.

— Он взвешивал воздух, — пробормотал я, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом безумии. — Возможно, это указывает на фармацевтический бизнес? Или торговлю наркотиками? Взвешивание доз? Кокаин?

— Да нет же! Это просто жест! — Хлоя топнула своей тяжелой подошвой по ковру. — Это значит, что ты на стиле, что ты в теме. Но Сквик воспринимал это буквально. Он думал, что число шестьдесят семь — это мистический код, который сотрет его личность из реальности. Он заставил меня красить губы этой розовой помадой, а потом вырвал ее у меня из рук и побежал к зеркалу. Он сам написал эти цифры перед тем, как... ну, перед тем как упасть замертво.

Я подошел к трупу Виктора Сквика и опустился на одно колено. Вблизи его лицо выглядело еще более жутким. Глаза были широко раскрыты, лопнувшие сосуды окрасили белки в красный цвет. На шее не было следов удушения, на теле — ни одной ножевой или огнестрельной раны.

— Эксперты уже дали предварительное заключение? — спросил я Бобби, не оборачиваясь.

— Да, мистер Нуар, — отозвался сержант. — Патологоанатом говорит, что это обширный инфаркт. Сердце просто остановилось от внезапного и мощного выброса адреналина. Проще говоря, он буквально умер от страха. Но что именно его так напугало в запертом пентхаусе, куда никто не входил — загадка.

Я поднялся, потирая ноющий висок. Загадка, которая пахла черничным вейпом и дешевыми пошлыми намеками девицы, сидевшей на диване.

— Вы утверждаете, Хлоя, что Сквик сам написал эти цифры? — я повернулся к свидетельнице. — Но зачем человеку перед смертью писать на зеркале помадой число шестьдесят семь?

— Потому что он хотел оставить подсказку, детектив, — Хлоя медленно поднялась с дивана и подошла ко мне со спины. Я почувствовал тепло ее тела, когда она остановилась почти вплотную. — Или, может быть, он хотел, чтобы именно ты пришел сюда и разгадал эту тайну. Ведь ты у нас такой умный, такой брутальный. Настоящий сыщик с грустными глазами. Знаешь, мне всегда нравились мужчины, которые умеют молчать и хмуриться. Это так... возбуждает.

Она провела указательным пальцем по рукаву моего плаща, медленно поднимаясь к плечу. Я почувствовал, как воздух в комнате стал невидимо густым. Эта девица играла со мной, проверяла мои границы на прочность, и в ее глазах горел опасный огонек вызова.

— Хлоя, — мой голос прозвучал тише и жестче, чем обычно. — Я не мальчик из твоего интернета. Я видел слишком много дерьма в этой жизни, чтобы вестись на дешевые фокусы с флиртом. Если ты что-то скрываешь, лучше скажи сейчас. Иначе тебе придется продолжить этот разговор в сырой камере полицейского участка, где вайб, как ты выражаешься, будет еще более душным.

Она ничуть не испугалась. Напротив, ее улыбка стала еще шире, а в глазах блеснул неприкрытый азарт.

— О, угрозы правопорядка? Мне это нравится, — прошептала она, прикусив нижнюю губу. — Но у тебя ничего на меня нет, Джек. Я просто глупая свидетельница, которая видела, как богатый старик сошел с ума от цифр на зеркале. Но если ты действительно хочешь докопаться до истины, тебе придется взять меня с собой. Потому что без меня ты даже не сможешь прочитать следующую зацепку.

— Какую зацепку? — я прищурился.

Хлоя победоносно улыбнулась и протянула мне свой телефон. На экране была открыта страница в какой-то социальной сети, где висела свежая публикация от анонимного пользователя. Там была всего одна строчка, опубликованная ровно в минуту смерти Виктора Сквика: «Весы пришли в движение. Первым упал тот, кто не верил в силу сикс-севена. Следующий адрес — старый склад на причале номер сорок четыре».

Я посмотрел на экран, затем на надпись на зеркале, затем на Хлою, которая стояла так близко, что я мог различить крошечную родинку на ее ключице. Ночь обещала быть долгой, грязной и невероятно утомительной. Но у меня не было выбора. Мне пришлось засунуть свою гордость поглубже в карман плаща, взять эту невыносимую девицу под локоть и отправиться навстречу хаосу, который медленно пожирал мой некогда понятный мир.

Глава 2. Ночь на причале сорок четыре

Мой старый Шевроле ревел, как раненый бизон, пробиваясь сквозь стену дождя по разбитому шоссе, ведущему к промышленной зоне порта. Стеклоочистители работали на пределе своих скромных возможностей, со скрипом гоняя серую воду по лобовому стеклу, но видимость все равно оставалась паршивой. В салоне пахло старым табачным дымом, дешевым бензином и сыростью. И теперь ко всему этому букету добавился удушливый, липкий аромат химозной черники. Хлоя сидела на пассажирском сиденье, поджав под себя одну ногу, и без остановки щелкала пальцами по экрану своего телефона, который то и дело издавал дурацкие пищащие звуки.

— Серьезно, дед, этот твой тарантас — просто максимальный делюжн, — лениво протянула она, не отрывая взгляда от экрана. — Тут даже нет блютуза. Как ты вообще живешь без музыки? Чисто в тишине под урчание этого динозавра? Это же буквально пытка для мозга. Мой ментальный фокус сейчас упадет до нуля, и я просто отключусь.

— Это называется классика, мисс, — буркнул я, крепче сжимая потрескавшийся кожаный руль. — Этот динозавр, как вы выразились, сожрал больше миль, чем вы за всю свою жизнь посмотрели коротких роликов. И он никогда не подведет меня, в отличие от ваших светящихся игрушек, которые разряжаются в самый неподходящий момент.

— Ой, ладно тебе душнить, — Хлоя фыркнула и потянулась к старой кассетной магнитоле. Ее тонкие пальцы с ярким маникюром начали безжалостно крутить ручки настройки. — О, боже, тут даже радио ловит только какие-то похоронные марши или новости для пенсионеров. Давай я включу нормальный звук со своего динамика. Тебе нужно срочно прокачать свой ризз, а то ты выглядишь так, будто тебя сейчас закопают рядом со Сквиком.

Через секунду салон наводнили странные, рваные звуки. Басы были настолько тяжелыми и неестественными, что старые динамики в дверях начали хрипеть и дребезжать. Какой-то гнусавый голос монотонно повторял одну и ту же фразу, которая уже начинала сниться мне в кошмарах. Сикс-севен, доот-доот. Сикс-севен.

— Выключи это немедленно, — процедил я сквозь зубы. — От этой музыки у меня возникает ощущение, что мне в череп забивают ржавые гвозди.

— Это не просто музыка, это база, детектив, — Хлоя весело рассмеялась, качая головой в такт безумному ритму. — Под этот трек сейчас половина города делает вот так. Она снова подняла ладони и начала плавно взвешивать невидимый воздух прямо перед моим носом. — Это же гипноз. Ты просто не умеешь расслабляться. Твои плечи такие каменные, будто ты под плащом носишь бронежилет из чугуна.

Она внезапно протянула руку и коснулась моего плеча. Ее ладонь была теплой, а пальцы мягко сжали плотную ткань моего плаща. Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. Ее прикосновение было слишком легким, слишком интимным для рабочей поездки с ключевой свидетельницей. Я покосился на нее. В тусклом свете приборной панели ее неоновый топ светился ядовитым зеленым огнем, а на губах играла та самая полуулыбка, которая заставила бы любого окружного прокурора забыть о законе.

— Убери руку, Хлоя, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально сухо. — Я за рулем. И мы едем на место, где нас, возможно, ждет убийца вашего спонсора. Это не загородная прогулка.

— Ну ладно, ладно, какой ты грозный, — она со смешком убрала руку, но не отодвинулась, продолжая сидеть слишком близко и рассматривать мой профиль с явным любопытством. — Знаешь, Джек, у тебя очень красивый шрам на подбородке. Откуда он? Тебя полоснул бритвой какой-то безумный фанат старого рока? Или ты упал с велосипеда в детстве, когда пытался произвести впечатление на девочку?