Глеб Максимкин – Чисто питерское дело (страница 5)
– Да мы вроде бы негромко общались, – попыталась заспорить Вера.
Максим же протестовать не стал, молча встал и направился в сторону хвоста поезда. Новые обстоятельства дела необходимо было переварить.
– Ты куда? – воскликнула Вера.
– Восходящая рок-звезда идет в вагон-ресторан. За вискарём.
– В «Сапсане»? Дорого же!..
– Ну, – пожал плечами Макс, – ты пообещала, что после этой поездки мы будем прикуривать от купюр. Я тебе поверил. И теперь уже ничего не могу с собой поделать.
Глава 9
Сто грамм виски для Максима и завтрак для Веры (слойки, купленные на вокзале, по своим вкусовым качествам нисколько не уступали кофе) обошлись компаньонам почти в четыре тысячи рублей. «Хочешь стать миллионером, веди себя как миллионер», – пошутил Макс, потому что основную часть счета составил его «Чивас».
Место за столиком нашлось не сразу. Люди, ехавшие в Петербург отдыхать, решили начать свои каникулы незамедлительно. Две шумных компании очень быстро объединились в одну, и адвокаты заняли освободившийся стол.
Вера быстро расправилась с омлетом и теперь смотрела в окно, наблюдая за тем, как мелькают серые многоэтажки, сменяющиеся заснеженными полями. Раннее утро, заспанные лица пассажиров, запах кофе и свежей выпечки – все это создавало ощущение начала нового дня. Но для нее это было не просто начало дня, это было начало новой главы в ее жизни. И начать эту главу в Санкт-Петербурге было особенно приятно.
Город, который за свои недолгие триста с хвостиком лет (для города-миллионника возраст смешной), стал свидетелем и непосредственным участником судьбоносных событий, повлекших за собой колоссальные изменения для всей страны. Это и само его появление, распахнувшее «окно в Европу». И три революции, в итоге стоившие Российской Империи короны и самодержавия. И Блокада Ленинграда, ставшая символом стойкости человеческого духа и возрождения, в буквальном смысле, из пепла. Потом становление в качестве «культурной столицы». А в девяностые годы, снова упадок и разгул преступности. И всё это создавало свой особенный, ни с чем несравнимый, шарм. Можно было с уверенностью сказать, что Вера влюблена в Петербург.
Максим сидел напротив, медленно потягивая свой напиток. Он не любил Питер. Слишком мрачный, слишком депрессивный. Москва – это город возможностей, город, где можно добиться всего. А Питер – это город прошлого, город, где все застряли в своих воспоминаниях и мечтах. Достаточно было один раз пройтись по Невскому, чтобы понять всё о его обитателях: каждый второй мужчина поэт-маргинал (а маргиналов без способностей к стихосложению было еще больше), каждая первая девушка – творческая личность, непризнанная и непонятая широкими массами, и от того эти массы напоказ презирающая. И это не говоря о паршивом климате!
В общем, Питер – дрянь. Максим готов был терпеть этот город исключительно будучи пьяным. Надо признать, что пара летних выездов с друзьями, по молодости, удалась. Угорели как следует. Но трезвым, по работе, и в ноябре… Пффф… Ужас. Просто кошмар…
Недосып, алкоголь, безрадостные размышления и мерное покачивание вагона сделали свое дело – тяжелые веки сомкнулись и Макс погрузился в сон.
Глава 10
Я вижу всё так, будто снова попал в тот день.
В этот вечер я вернулся домой позже обычного. Я стоял на лестничной клетке и никак не мог найти ключи от двери. Поискам мешала тяжелая матерчатая сумка-авоська, которую я держал в правой руке. Тонкая тряпичная ручка под весом содержимого больно врезалась в ладонь. Связка оказалась в кармане куртки. Естественно со стороны занятой руки. Я попытался залезть в него свободной рукой, но ничего не вышло. Пришлось перехватывать сумку.
Самым большим ключом на связке я открыл высокую деревянную дверь нашей коммуналки. В коридоре горел свет. Не экономят. А счет за электроэнергию потом опять разделим на всех. Здорово конечно. Удобно!
На звук захлопнувшейся двери из кухни выглянула соседка Агния Станиславовна. Девяносто три года старухе. Скрюченная вся как дерево с Куршской косы. Всё ждет, когда ее Господь заберет. Да и я жду. Сил уже нет этот её трёп маразматичный слушать. Увидев меня, она заулыбалась и пошаркала в мою сторону.
– Поздно ты сегодня. Только с работы? – прошамкала она ртом, начисто лишенным зубов.
– Здравствуйте, Агния Станиславна. Да, пришлось задержаться…
– Не бережешь ты себя совсем, сынок… Но ты молодец. Молодец! Работай, пока работается. Всё лучше, чем пьянствовать! Витька, вон, – она кивнула на некогда белую, а сейчас грязно-серую облупившуюся дверь, – вторую неделю уж не просыхает. А ты молодец… Молодец, Олех…
Я поморщился. Не выношу, когда моё имя коверкают. Столько лет жить в одной квартире, и каждый раз… Конечно же я не стал её поправлять. Через десять минут она и не вспомнит, что говорила со мной. И когда она увидит меня в следующий раз, этот диалог повторится. Слово в слово. И про работу, и про Витькино пьянство (даром что он помер ещё в прошлом году), и про то, что я молодец.
Иногда диалоговый диапазон немного увеличивался, и бабка спрашивала что-то еще. Именно так случилось и сегодня.
– На рынок чтоль ходил?
Я опустил взгляд на бесформенную плотно набитую сумку:
– Д-да… На щи набрал всякого… Картошки там… Капусту…
Старуха покивала и сказала:
– Многовато на суп. Поди качана два? Пропадёт капуста-то.
– Не пропадет, – успокоил я бабку и улыбнулся, – Заквашу!
Она продолжала кивать, не то соглашаясь с моим решением, не то демонстрируя симптомы рассеянного склероза. Вдруг ойкнула:
– Олежек, чёй то капает…
Ох, заболтала меня старуха! На полу под сумкой действительно блестели несколько тёмных капель.
– Ах, ты, – совершенно искренне воскликнул я. – Это… Это курица потекла!
Растер бурые капли по доскам ботинком, быстро открыл ключом дверь в свою комнату, и не прощаясь, скрылся внутри…
Глава 11
Поезд замедлил движение. Максим открыл глаза и не сразу понял, где находится. В голове гудело, а во рту было сухо. Он огляделся, Веры поблизости не оказалось. Под пустым стаканом из под виски Макс увидел салфетку со следами чернил. «Я в нашем вагоне (2ой, место 36). Приходи».
Молодой человек приложил определенные усилия чтобы встать и не сразу понял в какую сторону ему нужно двигаться. Когда добрался до нужного вагона, Вера, которая явно ждала его, помахала ему. Другие пассажиры уже готовились к выходу: надевали пальто и куртки, доставали сумки с багажных полок. Максим тяжело опустился в свое кресло.
– Водички? – предложила Вера.
– Можно, – с готовностью отозвался Максим, и вскрыл предложенную пластиковую бутылку.
Сапсан уже поравнялся с перроном, за окном показались первые встречающие. Бегущая строка на табло над дверью поприветствовала приехавших: «Добро пожаловать в Санкт-Петербург», а также оповестила о местном времени и погоде.
Из вагона Вера и Максим вышли почти самыми последними. Красные цифры на табло не обманули: в Питере было девять часов утра и минус три градуса. Несмотря на ноябрь, северная столица встретила их солнцем.
– Ну, гляди, как тут хорошо, – воодушевленно воскликнула Вера.
Максим поднял ворот пальто, и его передернуло от холода:
– Просто потрясающе…
Их подхватило течением толпы, и спустя пару минут они оказались на площади Московского вокзала. Первое, что они увидели, когда вышли через арку, была надпись на крыше здания напротив «Ленинград – город-герой».
Вера предложила сделать селфи, но Макс не откликнулся и угрюмо пошел вперед, уворачиваясь от таксистов, настойчиво предлагавших «дешево» довезти в абсолютно любую точку города.
Вера спешно догнала шефа, которого людской поток уносил все дальше:
– Макс, нам сюда! – указала она на пешеходный переход.
Они дождались зелёного и перешли через Лиговский проспект.
Куда конкретно они идут Максим не знал, но был уверен, что о вопросе их проживания Вера позаботилась.
– До отеля далеко? – спросил Максим.
– До гостевого дома, – поправила его Вера. – Но я нашла очень приличный. Минут двадцать пешком.
Они вышли на Невский проспект и пошли в сторону центра.
Макс был не в настроении. Недосып и завтрак стаканом виски не способствовал восприятию окружающей действительности в позитивном ключе. Они прошли всего один квартал, и адвокат без предупреждения свернул налево – там, по его воспоминаниям из юности, должна была находится чебуречная, которая когда-то спасла компанию друзей от мучительной голодной смерти.
На его счастье заведение никуда не делось. Напротив, жило и процветало. Вера не сопротивлялась – сапсановский омлет провалился быстрее, чем хотелось бы.
Они вошли внутрь, и заняли столик возле окна. Молодая официантка, радушно поприветствовала их, и незамедлительно принесла меню. Максим, меню даже не открыл, по старой памяти заказал два чебурека: «Мужской» и «Баварский», бокал пива, и после недолгих раздумий, селедку и две стопки водки. Вера, слушая заказ шефа, тяжело вздохнула, попросила половинку Царской ухи, «дамский» чебурек, и… две стопки водки. Очень вовремя вспомнилась мудрость «если не можешь предотвратить – возглавь».
Кроме того, пока Макс спал в вагоне-ресторане, Вера подняла старые студенческие связи и с помощью своего сокурсника Саши Абрамова, вышла не на кого-нибудь, а на первого заместителя прокурора города, который на ранний звонок отреагировал спокойно и назначил им встречу сегодня в три часа дня. Очевидно было, что к этому времени Максим успеет прийти в себя. А оказаться с шефом на одной волне было не лишним, особенно если учесть, что идиллия их межличностных и профессиональных отношений в последнее время дала трещину.