Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 5)
Чем этот пациент отличался от других, Анна не знала. Но допускать кого-либо к нему в палату без её сопровождения было запрещено, за исключением случаев агрессии. Анна подозревала, что отсутствие камер в палатах тоже является какой-то маразматичной тягой к секретности, чтобы никто из той же охраны лишний раз не видел, что происходит с больными и что делают врачи.
Не повезло только ей. Периодически пациент как нарочно гадил на пол, а потому именно Анне, как лечащему врачу, предстояло убирать экскременты мужчины, отмывать пол и проводить санитарную обработку его тела. Хоть и не профессионально, но подобные процедуры были ей омерзительны. Она надеялась, что скоро это закончится и к нему допустят санитаров и медсестёр. А пока приходилось терпеть за возможность трудиться в лучшей психиатрической клинике страны.
Лучшей по
Из тускло освещённой палаты пациент пялился на Анну с глупой ухмылкой, будто поджидал её и понимал, о чём она сейчас думает. Вот только понимать он ничего не мог. Его случай казался Анне интересным и небезнадёжным, но пока мужчина был слишком далёк от реальности.
Нарочито показательно, словно в отместку, Анна прошла дальше, оставив уборку на утро. Пусть сидит и дышит своими же испражнениями, раз так нравится гадить там, где спит.
Дойдя до крайних палат, Анна развернулась и собиралась пойти обратным путём, как вдруг вспомнила о недавнем видении. По инерции, поочерёдно заглянула сначала в предпоследнюю пустую палату справа, затем в следующую. Чего ждала, не понимала, но почему-то с облегчением выдохнула и ради самоуспокоения кинула взгляд в третью палату.
От неожиданности Анна вскрикнула, попятилась, споткнулась, и если бы не упёрлась спиной в стену, то упала. Замерев, она испытала животный страх — в палате, которая должна быть
Анна повернула голову в сторону камеры, висящей у выхода, и указала рукой на дверь, напротив которой стояла. Ощупав карман халата, где обычно носила радиостанцию, с досадой обнаружила, что забыла о ней, когда уходила из кабинета. В надежде, что охранник увидит происходящее и прибежит, она продолжала стоять, боясь пошевелиться, пока любопытство не взяло верх.
Поразмыслив логически, Анна решила, что увиденное опять почудилась, и двинулась в сторону палаты убедиться в этом. Подойдя к двери на расстояние вытянутой руки, заглянула в окошко.
Тело прошиб озноб — в дальнем углу спиной стояла маленькая девочка, одетая в джинсы и розовую кофту. Светлые волосы были очень коротко — по-мальчишески — острижены, локти прижаты к бокам, будто закрывала ладонями лицо.
Анна с замиранием сердца наблюдала за неизвестно откуда взявшимся ребёнком. Её переполняла палитра противоречивых чувств — страх, жалость, любопытство. Кто эта кроха? Откуда она здесь и как оказалась внутри? Чьих рук дело? Или чья-то злая шутка?
В клинике не было детского отделения, а все пациенты в основном — опаснейшие преступники, как на нулевом этаже, либо, как на этом, социопаты с ярко выраженным проявлением различных видов шизофрении.
Анна снова посмотрела в сторону выхода, но Дима, чутко следивший за камерами, не спешил на помощь. Когда страх сбавил обороты, Анна взяла себя в руки, подошла ближе к двери и тихо постучала в оконце в надежде, что девочка обернётся. Малышка не реагировала и по-прежнему стояла к Анне спиной.
Может, именно эту девочку видела на видео, и она исчезла, скрывшись в палате? Но даже если так, то пустующие палаты обычно заперты, как вышло, что эта оказалась открытой?
Анна дёрнула ручку — дверь не поддалась. Тревога нахлынула новой волной, а желание сходить за охранником лишь усилилось. Едва подумав об этом, Анна вспомнила, с каким выражением лица Дима смотрел на неё, когда она пыталась убедить его, что на этаже кто-то есть.
Нет, нельзя врачу-психиатру быть похожей на своих пациентов. К тому же это ведь всего лишь маленькая девочка, ничего ведь не будет, если Анна осмотрит её? Как малышка оказалась здесь и почему никто не сообщил о ней заведующей отделением, она выяснит завтра у главврача.
Анна достала связку ключей и провернула нужный в замочной скважине. Девочка, как и прежде, не реагировала. Анна открыла дверь, сделала шаг вперёд, стоя на пороге, и негромко спросила:
— Эй, малышка, ты как здесь оказалась?
Тишина.
Девочка молчала и даже не обернулась. Анна осознала: крохе всего-то от силы года три, не больше. На каких основаниях её сюда заперли без постоянного присмотра взрослых? Что за халатность?
— Как тебя зовут? — спросила Анна, медленно продвигаясь вперёд короткими шажками. Чем ближе она подходила, тем меньше ей нравилось происходящее.
Она приблизилась почти вплотную, протянула руку, чтобы коснуться девочки. Неожиданно лампа ночного освещения выключилась, и палата погрузилась в темноту.
— Ох, господи! — вырвалось у Анны. Она ощутила кромешный ужас от неизвестности, что таила в себе эта тёмная палата и её таинственный пациент.
Только успела сделать шаг назад, как в глаза ударил яркий свет люминесцентных ламп. Кто-то включил в палате освещение, Анна неистово закричала, спешно пятясь к двери. Перед ней стояло нечто невысокое, с большим красным пятном, расплывшимся посреди груди на розовом свитере. Вместо лица у
3
Данила сидел, откинувшись на спинку неудобного кривого стула. Руки в наручниках. Босые стопы сковал холод, исходящий от пола. Ему с трудом удавалось держать голову прямо, постоянно приходилось бороться с диким желанием уснуть. Всё тело ломило, мысли путались, то и дело подкатывала тошнота. Ужасно хотелось пить, но, несмотря на его просьбы, полицейские воды не дали. Начинало знобить. Данила пробыл в сырой одежде около двух часов и теперь не мог согреться, хотя температура воздуха тут достаточно высокая.
Тесный и душный кабинет действовал на нервы и ещё больше усугублял и без того незавидное состояние Данилы. Наверное, впервые в жизни он ощущал нечто похожее на клаустрофобию.
За столом, захламлённым папками, сидел человек в белой рубахе с коротким рукавом и капитанскими погонами, с худыми руками и лицом, наполовину закрытым медицинской маской. Лишь серые глаза и белёсые, почти невидимые брови выдавали признаки эмоций, когда он набивал что-то на клавиатуре корявыми пальцами с пожелтевшими от никотина ногтями. Напротив, в углу возле входной двери, стоял ещё один сотрудник. Маска приспущена на подбородок. Этот в гражданской одежде. На мента совсем не похож.
Запах кофе из бумажного стаканчика в его руке витал в помещении, отчего Данила испытывал безумное желание выхватить стакан и сделать хотя бы глоток. Как наркоман, жаждущий дозы. Только — кофеина.
— Итак, — сказал полицейский, сидящий за компьютером. Он мельком глянул на разгрузочный жилет Данилы, лежавший на полу посреди кабинета. Положить на стол побрезговал. Жилет, как и вещи на самом Даниле, был до сих пор сырой.
«Хренов чистюля. Лучше бы ногти на руках подстриг».
— Фамилия, имя, отчество.
По дороге в участок сотрудники патрульно-постовой службы уже задавали вопросы, но Данила то и дело терял сознание, поэтому ничего не сказал. Здесь, в кабинете, после досмотра личных вещей, выудив содержимое карманов и разгрузки в присутствии двух понятых, к допросу приступили более настойчиво.
Данила не имел ни малейшего желания отвечать в том состоянии, в котором пребывал. К тому же у него имелась в запасе пара своих вопросов. Чтобы задать их, силы нашёл.
— Вы можете рассказать, почему все в масках? Какой год? Что вообще происходит?
— Задержанный, здесь вопросы задаём мы, — подал голос полицейский в углу, до того момента хранящий молчание. — Отвечай по существу.
Данила прищурился, сжал кулаки, но спорить не стал.
— Кравцов Данила Алексеевич. В паспорте написано.
После быстрого стука пальцев по клавиатуре их обладатель задал несколько элементарных вопросов. Затем взял в руки военный билет Данилы и спросил:
— Служишь?
— Да.
— Войсковая часть какая? Морпехи?
— Да.
Капитан оторвал взгляд от военника и обратился к коллеге:
— Ваня, возьми документы, звякни в комендатуру. Похоже, этот… — Он махнул рукой в сторону Данилы. — обдолбался. Пусть забирают и выясняют, что там и как. Только смотри, документы все промокшие, хрен пойми. Местами разобрать можно. Я тебе тут на листочке накидал.
Молодой сотрудник с зализанными волосами, в выглаженной белой рубашке и брюках вышел, оставив ароматный кофе на полке шкафа с документами. Едва он покинул кабинет, Данила подорвался и подхватил стакан, тут же плюхнулся обратно на стул, сделал большой глоток и скорчил гримасу. Кофе оказался без сахара.
— Чтоб тебя! — выругался капитан. Он встал с кресла, собрался было кинуться к Даниле, но видя, что тот спокойно потягивает напиток, держа стакан двумя руками, скреплёнными наручниками, передумал. — Ладно. Пей. Только больше не дёргайся.
Данила и не собирался. Трясущимися руками он допил содержимое стакана и с облегчением выдохнул. Жажда уменьшилась, в голове чуточку прояснилось. Доза кофеина оказалась очень кстати.