Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 7)
Единственное, на что оказался способен — ощутить на коже покалывание песка, нещадно бросаемого в лицо резкими порывами горячего сухого ветра.
Уткнувшись носом в землю, или песок, или их смесь, тяжело дышал в попытках вдохнуть воздух. С досадой ощутил боль на потрескавшихся пересохших губах.
Поперхнувшись песком, он облизнул губы и почувствовал тошноту.
Что с ним произошло?
Почему не может пошевелиться?
Где он?
Да и, в конце концов…
В голову не приходило ни одной дельной мысли, в то время как всё его существо наполнял дикий, неописуемый ужас. Паника зарождалась где-то глубоко внутри сознания, отдавая предательскими спазмами внизу живота.
Он попытался успокоиться.
Если чувствует страх, от которого сводит желудок, испытывает жажду и боль на надтреснувших губах, значит, не всё потеряно.
Значит, по крайней мере жив.
Надо беречь силы. За неимением последних оставалось только лежать и пытаться что-нибудь вспомнить.
И что дальше?..
Ничего.
Мозг отказывался сотрудничать.
Вновь предпринял жалкую попытку приоткрыть глаза, но веки слиплись под гнётом палящего солнца, кружилась голова, во рту сушняк. Жара стояла невыносимая, адская, словно кто-то неведомый поместил его в жерло вулкана, а перед этим чем-то сумел парализовать, лишив возможности двигаться.
Иногда казалось, что в голове вот-вот проснутся воспоминания, хоть что-то, за что сможет ухватиться сознание.
Тщетно.
Его охватило отчаяние.
По щеке стекла капля пота, он высунул язык, как ящерица, в надежде слизнуть хотя бы толику влаги. Дёрнулся от боли и ощутил неприятное пощипывание кровоточащих ран, когда трещины на губах разошлись.
Сморщился и хотел заплакать. И даже этого не смог.
От бессилия, безысходности и уныния охватила злоба, но силы окончательно покинули тело, и он, не сопротивляясь, погрузился во тьму…
Глава 2
Выписка из судового журнала «МБ-205»
День 12
2 мая, четверг
Следование через Красное море продолжается. Температура воздуха и влажность постепенно повышаются. Гирокомпас9 работает на пределе — надо останавливать его и делать профилактику петле охлаждения для тропических широт.
Идём по московскому времени. По случаю выходного дня проведён банно-прачечный день. Постирались и экономно помылись.
Впереди нас идут два турецких военных корабля. Около 20:00 прослушали сообщение от одного из них об обнаружении двух малоразмерных скоростных катеров. Наш экипаж насторожился. Предприняли превентивные меры. Мероприятия начинают выполняться сами собой, без команд и напоминаний.
1
Славе хотелось послушать музыку, но, выехав из города, он пришёл к выводу, что затея глупая, и выключил магнитолу. Дело предстояло непростое, а потому стоило каждую свободную минуту провести с пользой. Он погрузился в размышления о предстоящей работе, о том, какие вопросы надо задавать и что в итоге найти.
С делом Слава ознакомился, но ситуация не прояснилась. Слишком много неизвестных в этом, казалось, простом уравнении. Пропажа лекарственного препарата в психиатрической клинике — чрезвычайное событие. Причём кража наркотических веществ может послужить причиной для уголовной ответственности. Странно, правда, что дело поручили Славе — сотруднику регионального Управления по области. Но когда задумался, понял: клиника-то необычная.
Тут всё несколько сложнее. Помимо самой клиники смущали условия, поставленные начальником перед Славой. Увольнение за нераскрытое дело — своего рода высшая мера наказания, однако на практике он ни разу с подобным не встречался. И сейчас рисковал всем, что имеет из-за поисков лекарства. Понятное дело, таблетки. Ясно — на особом учёте. Но не увольнять же человека, пытающегося их отыскать, за провал?
Осознав, что пока не прощупал почву, никаких выводов сделать не удастся и никакие размышления не помогут, Слава вновь включил музыку и теперь наслаждался тяжёлыми рифами американского альтернативного рока, периодически поглядывая на навигатор. За стеклом мелькали проносившиеся мимо автомобили. Погода стояла солнечная, небо ясное, и лишь грязная жижа на трассе напоминала о снегопаде, обрушившемся на Тюмень ночью.
Вскоре он свернул с главной дороги на Ялуторовский тракт и теперь неторопливо ехал по свежерасчищенной асфальтированной дороге посреди хвойного леса, где высокие ели тянулись ввысь, покрытые белыми ушанками снега. Солнце создавало иллюзию, что за пределами салона автомобиля стоит тёплая погода, но на самом деле день выдался на редкость морозным, как в том стихотворении у Пушкина.
Слава проехал пару санаториев, небольшой дачный посёлок и попытался разглядеть впереди указатель нужного поворота. Как он и полагал, искомая дорога не была обозначена никакими знаками, зато идеально вычищена от снега, в то время как по обочинам возвышались большие сугробы.
На седане с низкой посадкой Слава ехал медленнее, чем хотел, по пути разглядывая местность. Ничего примечательного не обнаружил и примерно через километр уткнулся в высокие металлические ворота с небольшой, но хорошо читабельной круглой табличкой: «Санаторий Лесная сказка». Рядом находилась компактная стоянка, где очевидно не бедные автовладельцы припарковали пару десятков своих железных коней.
Слава вышел из машины, проверил, не сядет ли днищем на въезде, после чего поставил автомобиль рядом с другими. Включив сигнализацию, вдохнул свежего холодного воздуха, закурил и стал рассматривать высокий зелёный забор, скрывавший от любопытных глаз саму клинику. Сверху ограждение обнесено «егозой», а на кирпичных столбах, стоявших промеж профнастила, виднелись камеры, установленные с завидной частотой.
Вот тебе и санаторий.
Докурив, Слава бросил бычок в сугроб и направился к контрольно-пропускному пункту, наслаждаясь скрипом снега под ботинками. Поднявшись по ступеням, оказался на крохотном крыльце. Возле двери обнаружил кнопку вызова охраны. Нажав её, прослушал короткий сигнал и услышал мужской голос, поинтересовавшийся целью его прибытия.
Слава показал удостоверение сотрудника ФСБ в камеру, представился, дверь открыли. Внутри он предъявил чрезмерно серьёзным охранникам документ, выданный начальником. Ему выписали временный пропуск, внесли в журнал посетителей, и один из парней повёл его в клинику.
Шли быстро, но Слава успел разглядеть небольшую расчищенную площадку с неработающим фонтаном, лавочками и уличными тренажёрами, подобными тем, что обычно ставят во дворах жилых домов. Чуть дальше, за строением, выглядывала труба котельной.
Войдя в здание с толстенными стенами, скрытыми новой сайдинговой отделкой, Слава оказался в довольно просторном холле. Внутренне убранство «Лесной сказки» походило на элитную частную клинику, но точно не на психушку. В фойе заметил пару кресел и несколько горшков с высокими крупнолистными растениями. В коридорах, разветвлённых вправо и влево, стояли небольшие диванчики. Напротив входа располагалась застеклённая комната охранника с кучей мониторов, слева — гардероб.
Охранник, сопровождавший Славу, представил его своему более крупному коллеге и, как показалось Славе, более приветливому.
Оба парня, судя по торчащим из кобуры рукояткам, вооружены пистолетами Ярыгина. Ещё одно интересное наблюдение в копилку дня. Подобное оружие имеется далеко не во всех элитных подразделениях, что уж тут говорить о медицинском учреждении. Форма на охранниках напоминала стандартную: чёрный китель, заправленный в брюки, берцы. Но ни шевронов с фамилией, ни обозначения конторы, к которой охранники принадлежат, на форме не было. Карманов — что на кителе, что на штанах — столько, что сам Вассерман слюной истёк бы.
Ладно. Это ж вроде не простое ЧОП.
Славу попросили оставить верхнюю одежду в гардеробе. После того как повесил пуховик, его проводили по коридору в сторону правого крыла здания. Он остановился перед кабинетом, на двери висела табличка с фамилией, именем и отчеством главного врача клиники. Охранник постучался, оповестил хозяина кабинета о посетителе и пригласил Славу войти.
Внутри сидели двое. Напротив двери в коричневом кожаном кресле развалился крупный мужчина лет под пятьдесят: лысый, с густыми чёрными бровями и нависшими на глаза веками. Его лоб прорезали глубокие морщины, зорким взглядом главврач напоминал хищную птицу. Изогнутый нос с горбинкой, похожий на клюв, лишь усиливал сходство с ней.
«Гриф», — тут же придумал кличку Слава.
Слева от Славы, рядом с дверью, на софе с видом провинившейся школьницы сидела девушка в белом халате с уставшим бледным лицом и сжатыми в узкую полоску губами. Волосы замотаны в клубок, руки на бёдрах, обтянутых джинсами, а в ладонях очки в тонкой золотистой оправе.
— Доброе утро, — произнёс человек-гриф. Зычный голос выдавал в нём властного, не терпящего возражений человека. — Мы как раз говорили о вас.
Мужчина встал и протянул руку, однако из-за стола не вышел. Слава подошёл и ответил на крепкое рукопожатие.
— Доброе, — сказал он. — Вячеслав Сергеевич, майор Федеральной службы безопасности. Прибыл расследовать дело об исчезновении лекарственного препарата. — Как могу к вам обращаться?
— Да, да, да, — пробасил главврач, плюхнувшись в кресло, отчего то протяжно заскрипело. — Мы с вашим руководством созванивались, они предупредили о вашем визите. Меня зовут Кулешов Ярослав Иванович. Как вы поняли, я главврач. Вы присаживайтесь, не стойте. — Он указал на ряд стульев со спинками, выстроенных возле одной из стен. — Девушку на диване зовут Анна Алексеевна, она заведующая психиатрическим отделением.