Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 8)

Слава кивнул девушке, которую окрестил Школьницей, и присел, положив на соседний стул дипломат. Та едва слышно поздоровалась. С ней он поговорит позже и наедине, а пока неплохо бы допросить самодовольного бугая.

— Ярослав Иванович, первое и самое важное, что мне необходимо увидеть — список сотрудников, у которых имеется доступ к препарату. Можете предоставить?

Доктор посмотрел исподлобья. Его руки были скрещены на груди, а тело вальяжно откинуто на спинку кресла.

— Нет ничего проще, — заявил главврач. — Сотрудники перед вами.

Слава попытался скрыть удивление. Он закинул ногу на ногу, сцепил руки в замок.

— То есть доступ был только у вас двоих?

— Именно так. И ни у кого больше после того, как доставили ампулы к нам.

— Препарат был в ампулах?

— Да.

— Хранился в холодильнике?

— Нет, в сейфе. У Анны в кабинете.

Слава замолчал, размышляя над тем, хорошо или плохо, что доступ к лекарству настолько ограничен. Вопреки тому, о чём предупреждал начальник, он всё же поинтересовался:

— А скажите, что за препарат? Как я понимаю, раз его пропажа вызвала ажиотаж на таком высоком уровне, значит, он из наркотических. Или я неправ?

Доктор с заведующей многозначительно переглянулись, но быстро отвели взгляды, словно что-то скрывали. Ярослав Иванович наклонился вперёд и закинул свои огромные руки на стол. При этом белый халат так сильно обтянул округлые плечи, что казалось, ткань вот-вот разорвётся.

— Послушайте, Вячеслав. Препарат секретный и совершенно неважно его назначение и происхождение, я думаю, вы и сами понимаете. Но если вкратце, то это новейшая разработка учёных, которая проходит клинические испытания. Предназначен для улучшения нейронных связей в головном мозге. Другое дело — нельзя допустить, чтоб лекарство попало в чьи-то недобрые руки. Любые руки. Оно здесь находится как раз-таки для исследования его действия.

— Находилось, — вставил Слава.

— Что? — не понял главврач.

— Вы сказали: «лекарство находится». Правильнее: находилось. Раз уж оно пропало.

— А-а… Нет. Вы неправильно поняли, пропала лишь одна ампула. Остальные на месте.

— И никаких признаков взлома кабинета?

— Нет.

— Сейфа?

— Тоже нет.

— Вы же понимаете, что вы с Анной в первую очередь попадаете под подозрение?

— Конечно. И я, и Анна Алексеевна. Но мы здесь как раз для того, чтобы вы вычеркнули нас из списка подозреваемых.

— Поясните, пожалуйста.

— Понимаете, лекарство подлежит строжайшему учёту. Оно хранится в сейфе, берётся оттуда только одним из двух человек — либо мной, либо Анной Алексеевной — в присутствии ещё кого-нибудь из сотрудников клиники, которые не имеют права даже брать его в руки. Это происходит в определённое время, а именно в семнадцать часов два раза в неделю. После препарат вводится пациенту, а пустая ампула, шприц и перчатки подлежат сдаче в специальный контейнер, который будет отправлен вышестоящим инстанциям в качестве доказательства, что мы его ввели. Каждый раз, когда вводится препарат, серия и индивидуальный номер ампулы фиксируются в документах. Лекарство не наркотическое, но подотчётное. Кроме того, есть видеозапись введения. После того как Анна достаёт ампулу — в основном это делает она — сейф опечатывается ею и ключ сдаётся охране в специальную ячейку. Затем и он тоже опечатывается её личной печатью. По прибытии Анна проверяет слепок и только в том случае, если печать не сорвана, забирает его. К тому же, если сейф вскрывают, у охранника срабатывает сигнализация, но в момент кражи она не сработала.

Слава вмешался:

— А камера в кабинете есть?

— Нет, — ответил доктор.

Слава помедлил, вспоминая всё, что успел увидеть по пути в кабинет главврача. Он кинул взгляд на заведующую, та по-прежнему изображала прилежную ученицу. Он едва не рассмеялся от вида этой недотроги. Затем продолжил:

— То есть вы хотите сказать, что по периметру вашей чересчур секретной для простой психушки камеры установлены, на КПП, в коридорах имеются, а в кабинете заведующей отделением, где хранится экспериментальное лекарство, подлежащее строгому учёту, камер нет? Не странно ли?

Мужчина за столом едва скривил губы. В этот момент главврач напомнил Славе его начальника. Они схожи и габаритами, и идеально выбритыми, светоотражающими лысинами. Только полковник походил на боевого пса, а Кулешов — на хищную и гордую птицу.

Гриф ответил лаконично:

— А что странного? Его не так давно привезли, остальные препараты, пусть и подотчётные, но стандартные, хранятся в другом месте, где есть камеры. Мы не знали, что будет так. К тому же это её кабинет. Так сказать, личное пространство. Вот, посмотрите, у меня тут камер тоже нет. — В подтверждение он обвёл рукой воздух.

Слава автоматически оглядел углы просторного кабинета. В воздухе витали крошечные пылинки, подсвечиваемые солнечными лучами.

— И всё же… — начал он, но из динамиков компьютера, стоявшего на столе, раздался слегка искажённый мужской голос, вызывавший Ярослава Ивановича и проверявший с ним связь.

— Прошу прощения, Вячеслав. У меня утреннее совещание с начальством, которое никак не могу пропустить. Будет лучше, если Анна Алексеевна сама всё расскажет и покажет место преступления. Если же информация не покажется вам исчерпывающей, я отвечу на ваши вопросы после видеозвонка. Хорошо?

— Без проблем, — ответил Слава, вставая со стула. — Я ещё загляну.

Девушка тоже поднялась и молча направилась к выходу. Слава проследовал за ней и покинул кабинет.

2

Войдя в кабинет Школьницы, Слава удивился царившей в нём уютной атмосфере. Так же, как и у главврача, рядом с окном стоял просторный стол с компьютером и такое же коричневое кресло. Возле стены располагался большой стеллаж с кучей папок для документов и с книгами, среди которых, судя по названиям, преобладали разного рода учебники по психиатрии. В углу находился небольшой диван, а рядом из глиняного горшка торчало растение, отдалённо напоминающее пальму. Кроме того, в кабинете имелся чайный уголок с микроволновкой и небольшой холодильник. Раковина для мытья рук.

— Ого-о… — протянул Слава. — Да здесь жить можно.

Девушка промолчала, чаю не предложила. Она по-прежнему имела отстранённый вид, однако бледность с лица спала. Как вышла от главврача, нацепила очки, которые очень гармонично смотрелись на её худом лице.

— Вот сейф, — сказала Анна, указав на вмонтированный в стену металлический ящик. — Можете осмотреть. — Она отошла и встала возле стола, спрятав руки в карманах халата.

Без лишних слов Слава подошёл к сейфу. Судя по корпусу, хранилище не из дешёвых.

— Из чего он сделан?

— Титановый.

— Кто знает цифровой код?

— Я и Ярослав Иванович.

— А если случится пожар, а вас обоих не будет в клинике, получается, никто не сможет спасти столь ценное лекарство? — не унимался Слава.

Анна посмотрела на него как на умалишённого, учащённо моргая серо-голубыми глазами.

— Исключено. У нас надёжная система пожаротушения.

— А если всё же не справится?

— Значит, будет уничтожено. Тем и лучше, не попадёт куда не надо. Хотя, может, сейф уцелеет.

Слава подошёл ближе и посмотрел на лицевую стенку сейфа под углом. Отпечатки пальцев отчётливо виднелись на выкрашенном в чёрный цвет металле.

— Когда вы обнаружили пропажу, Анна? Простите, забыл ваше отчество.

Слава надеялся, девушка позволит ему называть её просто по имени и это немного разрядит обстановку, но она не очень-то стремилась к непринуждённому общению.

— Алексеевна. Анна Алексеевна. Надеюсь, сможете запомнить, Вячеслав Сергеевич, — его отчество она произнесла с особой интонацией.

Слава понял, что помощи от заведующей отделением не дождётся.

— Так когда, Анна Алексеевна?

— Позавчера вечером. В семнадцать часов я, как обычно, открыла сейф в присутствии другого врача. По данным журнала, там должно было находиться двадцать три ампулы. Семь уже ввели больному. Но мы обнаружили всего двадцать две, и я тут же полезла в журнал, чтобы проверить расход, хотя прекрасно помнила, сколько должно остаться. Когда сверила записи, тут же позвонила главврачу, и он пришёл сюда вместе с начальником службы безопасности. Они зафиксировали пропажу, взяли с меня и коллеги объяснительные, после чего Ярослав Иванович велел мне продолжать работу, чем я и занялась.

— То есть пропажа обнаружилась пятого января?

Девушка подняла взгляд к потолку, прикинула в уме и ответила:

— Нет. Я же сказала, позавчера. Сегодня восьмое, вчера седьмое, значит, дело было шестого. Да, точно, шестого.