Глеб Ковзик – Синичка (страница 8)

— Есть.

Илья молчал. Я мягко ткнул его локтём, но он только разозлился и сжался.

По его глазам и так было ясно — судьба решила добить нас, а в его планах было совсем другое, стать богачом и менять девушек ради челленджа с Федей. Он к таким событиям, как в Периметре, мало приспособлен: жил в своей квартирке в центре города, обстрелы слышал редко, расстрелы по ночам не видел, кровь на асфальте не замечал, полицейские на его улице патрулировали приличные, в форме, не в спортивных абибасках и кроссах… Сын учительницы, который всегда хотел преуспеть, достичь больших вершин человеческого признания, ведь у мамы был запрос на гордость.

Так Илюша стал темщиком, человеком лёгких заработков и проблемных схем. Часто я в этих схемах играл важную роль…

Но сегодня, получается, вся программа достигаторства обернулась не просто крахом, а казнью. Илье неважно, уйдут ли безвозвратно деньги — как он говорил, это всего лишь ресурс для хотелок, бери и трать. К деньгам у меня отношение куда более бережливое, наверное, потому, что их толком не держал в руках. Вот жизнь потерять для него стрёмно, неправильно, нехорошо, так нельзя, нужно обмануть смерть и потянуть ещё лет десять-двадцать, но лучше все пятьдесят. Друг хотел с моей помощью — сам бы в аномальной зоне он вряд ли протянул дольше суток — отыграть парочку серых, но проверенных за последний год тем, сорвать куш и шикануть в разрушенном мире.

“Слушай, сейчас работает такая схема: сталкеры добывают мочало, а эта штука как синтетический допинг, её сбывают там-сям и за проработку мути получаешь большой кэш за минимум действий”

“Для антигрува сейчас дропают специальные арты, а у меня инсайд, где нужно искать; зарядим группу на поиски, покупатель — государство! Чистый доход на выходе”

Не свезло.

Я же относился к происходящему стоически. Терять мне было, в общем, уже нечего: квартиру отжали сразу после того, как стал сиротой, родственники уехали подальше от Периметра, когда ещё разрешали, нормальной работы никогда не видел, хороших денег тоже. Из перспектив — Арина, которая могла стать моей женой, если бы не влипла в долги.

— Не кисни, — сказал я Илье, — на радуге зависни.

— Ты решил всех задушнить своим юмором?

— Просто разряжаю обстановку.

— Ну, получилось не очень.

— Так помоги.

Напарник, ерзая без своего кожаного плаща, стал заметно тише, но скамья под ним всё равно скрипела.

— Да чем тут поможешь? Нас минусуют за какое-то преступление, которое мы не совершали. Ну, блин, что такого в переходе за ленточку? Так делали многие, очень многие, и все пытались на этом нажиться. А тут сразу про расстрельную статью заговорили… Хотя, я тут свёл ниточки, получилась неприятная концепция.

— Говори.

— В общем, тут два варианта: либо нас сдал водитель, либо мы оказались в ненужное время в ненужном месте. Этот военный блокпост кто-то жёстко разбомбил. Ты сам видел, были бои, мародёрство, трупы куда-то спрятали только. Мы пропустили эту часть концерта и вышли дальше на второй акт, когда военные с соседней части очухались, ну или патрули. По глупости шумел, факт, но ты тоже не глушитель. Они нас обнаружили и обстреляли.

— Видел плечо у Митяя? Красное пятно от приклада. И одежда такая странная, чтобы военную форму не разглядеть.

— Ага, запомнился мне этот зверь. Перед тем, как закрыть глаза, я рассмотрел их снарягу. Автоматы с подствольниками. Зуб даю, это его группа поиграла с нами в артиллерию.

— Спасибо, что они хреновые вояки.

— Либо третье: случилась неприятность, вояки задергали контакты, ну и водитель сдал нас… или даже подзаработал.

— Или так.

Илья протёр под носом — мне стало не по себе, вспоминая запах его обуви.

— Увидев, что мы живы, они решили добить нас в лагере. И кстати, лагерь этот — маяк для привлечения лохов, получается. Мы повелись, не сверились с картой и заглянули на огонёк.

— Вошли не в ту дверь.

— Ага. Вояки костёр разводят у блокпоста, чтобы привлечь внимание наивных деревенских ребятишек. Даже ловить по лесу не нужно — сами придут!

— С чего ты решил? Может, они сагрились на убийства своих товарищей и разбили сталкерский лагерь, пока мы бегали по лесу?

Офицер за столом спросил наши полные ФИО и возраст. Мы назвали ненастоящие: офицер вида не подал, но ясно, что в сказанное он не поверил. Да и не проверит он, полиция давно потеряла записи о переписях, кем угодно представляйся.

— Что-то я не заметил следов борьбы там. Стоял вагончик у дороги, куча ящиков всяких… — Илья постучал ногой, чтобы вспомнить картину, — но ничего сверхъестественного. И потом, на турбазу не похоже совсем.

— У нас не работала геолокация на телефоне, — ответил я. — Как и связь.

— Где ты видел там озеро? Причал?

— Ладно, допустим, что ошиблись маршрутом, — мне было неприятно осознавать, что мы оказались большими лопоухими неудачниками. — Да всё понятно, к чему ты клонишь. Нас считают группой, что напала на их солдат.

— Именно.

Наступила тишина. Офицер покрутил радио, и оно наконец-то выдало музыку. Видимо, связь глушат по всему периметру. Или нет? Как же сталкеры тогда общаются, ориентируются по картам? Те знакомые ходоки, что доживали последний год в моем дворе и как-то быстро, с грустным лицом умирали от попоек или тоски, рассказывали про локальные сети, местные мессенджеры, чаты, сходки, арт-биржи и контрактный рынок… Наверное, у границы, где бригадники сидят, работает глушилка, а во внутренних районах Периметра проблем с коммуникацией нет.

— Илья, ты думай, не сиди сложа руки, — призвал я друга. — Ты же темщик у нас. Придумай рабочую схему.

— Издеваешься? — возмутился друг.

— Нет. Сейчас самое лучшее время разработать легенду. Думай, батя, думай, спасай нас.

Пара минут растянулась чуть ли не на час. В конце только выдал:

— Видимо, в жизни приходится перейти на серую мораль.

— М? — я встрепенулся после долгого ожидания.

— Давай сдадим водятла?

— Скверное решение. Он же нас всё-таки привёз, а не сдал воякам.

— Если сдадим канал, то получим отсрочку от решения. Назад дороги нет — по крайней мере, на год-два придётся застрять в Зоне, — Илья грустно выдохнул. — Просто вспомни, как водятел к нам относился.

Я помотал головой.

— Ну нет, брат, что-то ты вступил не на серую, а на чёрную мораль. Он может и крохобор и мразь, но солдатне при въезде не сдал и в мешок всё-таки не кирпичей наложил. Минимальные обязательства исполнил.

— И что? Пожалеть его, что ли?

— Сдав его, мы рискуем ещё больше, — кивком указал на офицера. — Этим вообще плевать на гражданских, а мирняк сочтёт нас людьми беспредела, которых не жалко. Маге после этого с рук сойдёт наша смерть. Кто жалеет маргиналов? Никто.

— Раз такой умный, то сам и предлагай.

— Вот и предлагаю. Молчать.

Илья аж хрюкнул, подавился слюной.

— Я серьезно, Пумба. Пока нам не скажут причину ареста, всё будет строиться на догадках, предположениях. Может, нас проверят и отпустят, вышлют домой. Зайдём в Периметр с другой стороны, в другую ночь.

— Это ещё с чего вдруг?

— Да подумал, что они ищут кого-то конкретного. Или что-то. Ориентировка у них была на именных людей, и мы по приметам попадаем к ним.

Пришёл Митяй с солдатами и приказал заткнуться — нас повели по зелёному коридору, в котором воняло грязными тряпками, затем разделили: меня в кабинет к начальнику, а Илью повели дальш.

Полковник Бугорец вёл пальцем по карте. Лицо серое, как бетон, взгляд сосредоточенный, совсем не живой, привыкший к трагедиям. Поверх комбеза у него был бронежилет, рыжие рожки от автомата выглядывали наружу. Стены обвешаны схемами, иерархиями, на самой карте — алые метки, флажки и пунктиры.

— Жирного отвели к заму? Отлично. А худого наручниками к батарее, — сухо скомандовал Бугорец.

После того, как я впервые остался наедине за долгое время, в моем сердце впервые поселился страх — настоящий, болезненный, сковывающий. В войне с врагом, бандитом или злым человеком ты боишься не так: пока есть возможность защищаться и отвечать, эмоции не лихорадят твой разум. Здесь всё наоборот — с самого начала показали, что ты никто, просто ноунейм без прав.

Дверь закрылась. Человек, должный вести допрос, нарисовал на карте пометку. Затем он нажал на кнопку, и по телу пошёл болезненный ток.

Не поворачиваясь лицом ко мне, он сразу пошёл с козырей:

— Буду откровенен, ты чушь из-под коня, убить тебя — в трёхсотые записать и забыть. Никто в Снежинске не спросит о твоем существовании, всем на мирной территории плевать, что тут происходит. Так что для твоего будущего самый лучший исход — сотрудничать.

— Прекрати!

— Прекратить что? — напряжение по воле полковника исчезло. — А что-то было? Попробуй, докажи.

Он кинул мне под ноги карандаш и бумагу.

— Сотрудничать, сотрудничать, сотрудничать, — монотонно повторил Бугорец.