Глеб Ковзик – Родная партия. Том 2 (страница 9)

– Лигачев предложил перейти в ЦК КПСС. Вы всё правильно услышали.

– Так вот зачем вы меня пригласили…

– Нет, не только, Татьяна. Давайте уже на ты. Мы здесь собрались как друзья. Мы – команда. Вы для меня родная партия. Есть КПСС, а есть вы, – видя, что они смотрели на меня слегка напуганно, я сделал пару глотков шампанского. – Не таращьтесь, а то подумают официанты, что мы и правда тут путч готовим.

Курочка громко засмеялся, встал со стула, уронив его при этом, поднял бокал и закричал от радости и одурманивающего напитка:

– Ну что за новости, ну что за победы! За товарища Андрея Озёрова!

– Ура! – воскликнула Татьяна.

Пять минут мои товарищи пережёвывали новость, обсуждая её как нечто фантастическое. Конечно, в их глазах происходящее воспринималось как невероятный престиж, и каждый из них желал бы двигаться той же дорогой, на которой оказался я.

Однако знают ли они, что меня хотят поставить не ради партии, а скорее для удержания Яковлева от каких-либо действий, идущих вразрез с линией Лигачёва? Что бы сказали они, узнав от меня, что я должен по сути шпионить за своим начальником? Эти мысли угнетали меня, хотя я всё равно ни за что не посмел бы отказаться от предложения Лигачева.

Дело не в карьеризме. Я попал в Перестройку неспроста, и раз уж оказался тут, в восемьдесят пятом, то стоит попытать шанс. Все эти школьные коммунисты из моей эпохи, любящие поспорить в этих бесконечных интернет-дискуссиях на тему «Почему распался СССР», намочили бы свои джинсы, если б им дали шанс попасть в Перестройку. Значит, раз билет не тянул, а он у меня, то в этом есть свой знак. Мне и решать, как действовать.

– Итак, друзья, я предлагаю нам объединиться и по-товарищески вести родную партию к победе, – сказав это, повернулся к Татьяне и кивком указал на сумочку. – Ты принесла его?

Татьяна по моей просьбе взяла с собой конверт Б – тот самый, что был передан ей в аэропорту перед отлётом.

– И его, и то, что было получено мной. Я всё собрала, как просили.

– Что за конверт? – поинтересовался Иван.

– Перед вылетом я оставил два конверта, А и Б, первый на случай смерти, а второй на случай, если вернусь.

– О как.

– Хочешь, чтобы я прочитала?

– Да, пожалуйста.

– Так-так, товарищи, у меня деловое предложение, – Курочка остановил Татьяну, не дав ей надеть очки. – Мне кажется, мы выбрали не лучшее место для таких разговоров.

– Мы можем поехать ко мне на дачу, – предложил Иван. – Только чтобы прямо сейчас. В «Красный бор» дорога в тридцать километров. И нам надо на автобус успеть.

– Я всё оплачу, – предложил Курочка и добавил: – Ещё подождите минутку, я «Прагу» с собой заберу.

Дрова летели в печку, отогревая стылую дачу. Мороз был тяжелым – в последний раз, по словам Вани, здесь был человек в прошлом году.

– Извините. Я не думал, что будет настолько холодно, – он виновато пожал плечами. – Бутылки можно на улице оставить, в снег киньте. Андрей, зачем ты выключаешь за собой свет?

Я аж обомлел, когда мне напомнили про эту привычку. В СССР не экономили ни на электричестве, ни на воде, а я по привычке тянулся к выключателю всякий раз, когда уходил из комнаты.

– Да это так, традиция афганская, – скомкано улыбнулся я. – Там же перебои случаются, да и маскировка от духов.

– О как. Ладно. Подкинь дров, пожалуйста.

Я с Татьяной уселся на тахте, а ребята взяли себе стулья; в гранёные стаканы налили белого вина, дефицитного даже в столице из-за антиалкогольной кампании; Курочка сыграл на гитаре, из-за чего мое бодрое настроение тут же упало, тогда как у советских оно наоборот поднялось.

Терпеть не могу гитарных бардов… Стакан с вином я снова отодвинул в сторону.

– Что ж, давайте ещё раз поздравим нашего Озёрова. Гип-гип ура! – задорный Курочка с размаху ударился в мой стакан, и он громко треснул.

– Ой, как всё разлетелось… Ничего-ничего, сейчас ещё принесу, – улыбнулся Иван и пошел за новым стаканом.

– Если вы готовы выслушать, то прошу внимания, – Татьяна встала, извлекла из сумки знакомый мне конверт, затем посмотрела на меня с тонкой иронией, а потом на стул.

Я улыбнулся.

– Хорошо, для Нового года можно и на стуле выступить, – сказал я и помог ей встать.

– Итак, товарищи комсомольские и партийные работники, мне поручили зачитать текст письма товарища Озёрова, переданного в ЦК родной партии. Зачитываю:

Дорогая Татьяна,

к сожалению, тебе придется быть держательницей двух самых сокровенных конвертов. Первый конверт на случай моей смерти, а второй – на случай моего возвращения.

Если ты вскрыла этот конверт, значит я в той или иной мере жив и здоров, вернулся или возвращаюсь в Москву. Это отличная новость. Нам надо будет обязательно отметить это событие в кругу близких людей.

Я плохо переношу свою командировку. Немного стыдно, немного боязно. Но это может повлиять не только на мою судьбу, но и на будущее. Возможно, даже будущее страны окажется чуть-чуть лучше, чем оно предполагается сейчас, если я отправлюсь в Дем. Респ. Афганистан.

Итак, суть письма – в ответственном политическом задании.

Первое. Другой конверт – уничтожь без следа и остатка. Не читай содержимое.

Второе. Ты говорила, что у тебя есть друзья в ИНИОН. Ты умна и прилежна, и я это ценю. Мне нужны знания, которые есть у вас.

Я прошу тебя сделать следующее:

1. Собери всю информацию о кап. странах с высокой социальной системой защиты (Швеция?)

2. Парт. программы социалистических, социал-демократических партий Зап. Европы —сравн. анализ. Вопросы: управление гос. сектором, кооперативная политика, регуляция рыночных цен, распределение доходов и собственности, личная хоз. деятельность, законы (!)

3. Уставы профсоюзов и кооперативных обществ Зап. Европы + есть ли что по югославскому опыту?

4. Теории кооператив. социализма

Не сердись, что так много. Это всё нужно для того, чтобы понять, что мы делаем правильно, а что – нет. Жму руку и обнимаю»

– Конец, – Татьяна сложила вдвое лист.

Признаться, для меня это был необычный опыт – я никогда раньше не писал бумажные письма. В моем мире есть только мессенджеры, рилсы и войсы, а бумажные письма приходили только от налоговой. Надо будет порефлексировать на эту тему в дневнике. Аж захотелось простое письмо написать случайному человеку: «Привет! Как дела? Как твое ничего?»

Из присутствующих самым напряженно слушающим оказался Иван. Его буквально гипнотизировало письмо. Громко сглотнув слюну, он аккуратно спросил:

– А второй конверт… который следовало сжечь, – что там?

– Революция, – пошутил Курочка. – Приказ о создании ВРК в Москве и свержение власти коммунистов.

– И ограбление банка, – вставила Татьяна, присевшая обратно на тахту. – Чтобы у ореховцев были деньги на установление советской власти. А то у Андрея каждое второе предложение про рубли.

– Ореховской, – подхватил волну Иван. – Ну ты даешь, Андрюша. Правильно я предложил нам уехать из «Праги»… Ты что, хочешь нас под антисоветскую деятельность подвести?

– Я понимаю ваши страхи. И мне понятно, почему всё это слышится так резко, радикально, по-крутому. Но вы вроде все согласны с тем, чтобы поменять текущий ход движения истории. Верно?

– Ну… Если вспомнить истмат…

– Ой, кончай уже, Иван! – засмеялся Курочка. – Только не философию сейчас.

– Хорошо.

– Я получил в Афганистане моральный урок, если хотите. Страна не вытянет и ускорение, и войну с моджахедами. Да и вообще, какой социализм удержится надолго при помощи войск, а не братской солидарности трудящихся? У них даже народной партии толком нет, на НДПА смотрят как на марионетку московскую.

Иван задумался. Курочка разлил по стаканам новую порцию, но Татьяна показала жестом: «Хватит»

– А зачем тебе буржуйский опыт, Андрюха?

– Сравнить, что можно сделать лучше, а что лучше не делать.

– Ну такое себе, – угрюмо ответил Иван. – Не уверен, что мы получим от них готовый рецепт решения всех болезней.

Такой реакции я от него не ожидал, но ладно, нет повода сейчас конфликтовать с ним.

– И в этом письме ни слова про решение Афгана, – Курочка укоряюще показал на меня указательным пальцем. – Одни экономические вопросы.

– Есть такое. Потому что помочь решить проблему с Афганистаном должен наш Ваня, – я посмотрел на него. – Конкретно его папа.