Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 7)

– Или списывают её, – добавил Геннадий. – Смотря, в чьих руках.

– Это была великая ручка, – согласился Алекс. – Я сделаю с ней интервью.

Так закончилась первая настоящая попытка подписать что-то серьёзное. Все разошлись. А ручку аккуратно положили в коробочку и отправили в архив – между пакетом с борщом и таблицей эмоций.

Десятый день переговоров начался как встреча выпускников исторического факультета. Все пришли с багажом – и моральным, и картографическим.

На повестке дня стоял вопрос: «Военный нейтралитет и механизмы безопасности».

Тема серьёзная, почти взрослая, даже с подзаголовками.

Ингрид Свенссон подошла к трибуне, как учитель к детям перед диктантом, и сказала:

– Коллеги, сегодня прошу всех быть максимально сдержанными. Без соусов, без стримов и, умоляю, без географии в стиле фэнтези.

– Я, между прочим, подготовился, – торжественно сказал Геннадий Петрович и достал огромную карту 1787 года. Карта пахла временем, на ней были нарисованы какие-то гербы, драконы, леса и море под названием «Славянский океан».

– Это что такое? – сразу напрягся Степан Васильевич.

– Это историческая основа обсуждаемого вопроса, – ответил Геннадий. – Вот, гляди, здесь – Киев, а рядом – крепость имени Ивана. А тут – территория “Печенежская Усадьба”, а вот это – “Область Великого Пирога”.

– Простите, – перебила Ингрид. – Что?

– Область Великого Пирога, – повторил Геннадий. – Это старая карта. Очень достоверная. Тогда ещё на нейтралитет смотрели через кулинарию.

– Это вы серьёзно? – Степан достал карту в ответ. Современная. Google Maps.

– Вот нормальные границы. А вот здесь – кофейня, где вчера вы мне обещали не спорить!

– Современная карта?! – Геннадий фыркнул. – Да это как фотошоп на топографию! Там даже Крым в центре экрана, будто в рекламе турагентства!

– По крайней мере, тут нет гербов с драконом и надписи "Земли временного использования славянским духом", – огрызнулся Степан.

– А я, – вмешался Янек Ковальский, – принёс карту своего дачного участка. Вот где настоящий нейтралитет. Сосед с одной стороны – молдаванин, с другой – литовец. Мы уже семь лет делим колодец по расписанию. Никаких конфликтов.

– Гениально, – сказал Олег Аркадьевич. – Предлагаю записать в резолюцию: “международный нейтралитет по модели огородов”.

– А что если мы все нейтральны только на своём квадратном метре? – задумался Дональд. – Это же как Wi-Fi – сигнал есть, но как только ты выходишь за пределы – всё, ловишь VPN.

Ингрид хлопнула в ладоши:

– Хватит! Давайте вернёмся к делу!

Что каждая сторона понимает под “военным нейтралитетом”?

Геннадий:

– Это когда мы никого не трогаем. Но все знают, что трогать нас – опасно. И у нас всё под контролем. Даже то, что не наше. Но временно.

Степан:

– Это когда мы можем дружить с кем хотим, но никто не имеет права нас ревновать. Мы нейтральны, но если что – зовём НАТО на вареники.

Олег:

– Это как отношения на паузе.

Янек:

– Это когда ты не лезешь в конфликт, но тайком читаешь все чаты.

Алекс:

– Это когда делаешь вид, что не участвуешь, но ведёшь стрим и ставишь хэштег “нейтралитет”.

– Всё это чудесно, – устало сказала Ингрид, – но ни одно определение не подходит для юридического документа.

– А давайте не юридический! – предложил Степан. – А народный! Словарь! Там так и написать:

Нейтралитет – это когда все хотят с тобой дружить, но ты живёшь как швейцарский сыр: с дырками, но вкусно.

– Или как холодец, – добавила Тамара. – Вроде ни к кому не липнет, но всех держит.

– Мы можем согласиться на культурный нейтралитет? – предложила Ингрид. – То есть, мы не спорим, кто прав, пока едим одни и те же блюда.

– Согласен, – кивнул Степан. – Только без кетчупа.

– Поддерживаю, – добавил Геннадий. – И без французской горчицы. Намёки считываются.

Итог обсуждения: военный нейтралитет – пока рано; культурный – уже почти достигнут; исторические карты – под запретом; территория «Великого Пирога» – признана художественным вымыслом, но вкусная.

Алекс подвёл итоги стримом: «Когда география превращается в гастрономию – наступает первая стадия мира.»

Так закончилась четвёртая страница главы. Без договора. Но с новой табличкой у входа в зал:

«Глобус не приносить. История – только в анекдотах.»

Вечером десятого дня, когда переговорам угрожало заснуть окончательно, Ингрид Свенссон предложила:

– А давайте устроим культурный вечер?

Молчание. Потом шевельнулся Геннадий Петрович:

– Что это значит? Без повестки? Без документов? Без пирожков?

– С пирожками! – быстро ответила Тамара Ивановна. – Я как раз испекла. С картошкой, капустой и с нейтралитетом. Без агрессии.

– Это значит, – объяснила Ингрид, – каждая делегация покажет что-то национальное. Песню, танец, символ, анекдот, еду – всё, что раскрывает душу народа без геополитики.

– Мы за! – тут же сказал Степан Васильевич, уже доставая из чемодана вышиванку, казакофон и кассету с надписью: "Кубанский хор. Версия для ЕС."

– Мы тоже за, – кивнул Геннадий. – У нас баянист, балалайка, сборник частушек 1957 года и табуретка из берёзы – чтобы на ней плясать.

– У нас будет TikTok флешмоб, – заявил Алекс, надевая светящиеся кроссовки.

– А я… спеку ещё, – сказала Тамара. – Культура без еды – это как заявление без печати.

Сцена была готова. В холле отеля поставили флаг каждой страны, под ними – столы. Один – с самоваром и солёными огурцами, второй – с борщом и варениками, третий – с непонятными турецкими сладостями, которые шипели при укусе.

Первыми выступали украинцы. Степан с серьёзным видом запустил музыку:

“Ой у лузі червона калина…”

– Это символично, – пояснил он. – Мы начинаем с мягкого. А потом будет номер с казаком на ведре.

Следом выступили россияне. Геннадий вышел с баяном, за ним – Игорь с ложками, а Олег принёс самовар, на который был привязан плакат с надписью: “Культурная неприкосновенность начинается с кипятка!”

Зазвучала частушка:

“На границе, на буфете – мы вареники в пакете!

Но не делим сало зря – мы ж не НАТО, мы семья!”

Алекс-ТикТок снимал всё, добавляя фильтры: сначала "олдскул", потом "панда", потом "пельмень-эффект".

Далее – Янек Ковальский. Он вышел на сцену в шерстяных носках и сыграл на ложке марш «Полонез Огинского», после чего зачитал стих собственного сочинения:

“Если сало на тарелке – значит, вечер удался.