Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 6)

– Всё, – сказала Ингрид. – Теперь – честный, открытый разговор по новой модели. Обсуждаем острую тему: возможность снятия торговых барьеров.

– Отлично, – сказал Степан. – Я предлагаю начать с того, чтобы признать «рошеновские конфеты» не предметом санкций, а объектом культурной дипломатии.

– Ваша конфета – это наш налог, – отрезал Геннадий. – Она сладкая, но вызывает ожог валютного баланса.

– Не понял, – вмешался Дональд. – Вы обсуждаете карамель?

– Мы обсуждаем будущее Европы, выраженное в шоколадной глазури, – пояснил Алекс… и вдруг замер. Его рука потянулась в карман, но там – пусто. Телефона не было. Он бледнел.

– Вы в порядке? – обеспокоенно спросила Ингрид.

– Нет… Я… Я не могу проверить комментарии… Я не знаю, сколько людей сейчас думают, что я умер!

– Это всего три часа, – попыталась её утешить Тамара. – За это время только тесто успевает подойти.

– Или нервы выйти, – буркнул Игорь Вениаминович.

В это время Олег наклонился к Геннадию и прошептал:

– У вас в сумке спрятан старый планшет, правда?

– Тише ты… это на случай дипломатического ЧП. Только Wi-Fi не пали.

Но Wi-Fi уже пал. Швейцарский админ заметил подозрительный трафик, и на экране монитора появилась надпись: “Место подключения: Переговорный зал. Источник: YouTube Live.”

– Кто-то ведёт трансляцию! – закричала Ингрид. – Нарушение режима тишины!

Вся комната в панике. Дональд достал ручку и начал строить карту предполагаемого шпионажа. Турецкий наблюдатель на всякий случай спрятал свой чай в карман. Янек вбежал обратно в зал – вернулся из монастыря с лавандой и миром, но попал в хаос.

– Это было неизбежно! – воскликнул Алекс. – Информацию нельзя остановить! Если ты не выкладываешь – кто-то выложит тебя!

– Это не протокол! – закричала Ингрид. – Это технологическое восстание на дрожжах!

– Я вас предупреждала, – сказала Тамара. – Нельзя лишать людей телефона, пока они не съели пельмени. Нельзя. Это биология.

Наконец выяснилось: стрим вёл робот-пылесос, случайно подключённый к вайфаю. Алекс поставил на него GoPro ещё в первый день «ради прикола», и тот, тихо катаясь под столом, показывал всему миру, как в Женеве обсуждают торговые войны, сидя в носках и поедая холодец.

Итог заседания: смартфоны возвращаются. Но под честное слово; робот-пылесос становится официальным хроникёром переговоров; любой видеопоток должен быть подписан тегом «юмор»; введено правило: «Никаких решений до пирожка».

Так первая попытка общения по протоколу закончилась – по старой традиции – ничем, кроме конфуза. Но, как отметила Ингрид в своём блокноте: «Они не договорились. Но хотя бы никто не добавил кетчуп». И это – тоже прогресс.

Девятый день переговоров наступил как хорошее утро в общежитии – с амбициями, но без ложки. Делегации собрались для первой официальной подписи – документ с громким названием: «Совместная декларация о недопустимости дипломатического кетчупа и иных символических искажений».

В тексте фигурировали такие фразы, как: «сознательное неиспользование гастрономических символов в агрессивной интерпретации», «салатные провокации», «борщевое равноправие»

«десертная деполитизация».

Бумага была распечатана. Стол – накрыт. Флаговая композиция выровнена. Холодец убран в холодильник (впервые). Всё готово. Осталась мелочь. Нужно было подписать.

Ингрид Свенссон торжественно подала первую ручку. Швейцарская. Металлическая. С гравировкой: "Genève Diplomatique 2020." Геннадий Петрович взял её в руку… и замер.

– Вы чувствуете? – спросил он. – Она скользит. Слишком легко. Это не ручка – это позиция без опоры.

– Простите? – переспросила Ингрид.

– Мне нужна ручка с весом. Чтобы чувствовалась ответственность. Желательно – с чернилами из Байкала.

– А у меня – своя, – сказал Степан Васильевич, доставая ручку в форме козака, где при нажатии его сабля поднималась вверх.

– Вы не можете подписывать таким, – возразила Ингрид. – Это… агрессивно визуально.

– Это патриотично! – обиделся Степан. – У него даже усы шевелятся, если потрясти. Кстати, работает как массажёр.

– А вот моя, – гордо объявил Олег Аркадьевич, доставая ручку в виде ракеты.

– Вы с ума сошли?! – воскликнула Ингрид. – Это же оружейный символ!

– Это всего лишь символ технологического превосходства, – спокойно ответил он. – У неё даже есть мини-компас.

Алекс-ТикТок достал ручку с блестками и подписью “#worldpeace”, из которой, при нажатии, вылетали конфетти.

– С ней – больше просмотров, – пояснил он.

– Вы серьёзно думаете подписывать международный документ этим цирком?! – взвизгнула Ингрид.

Тамара Ивановна достала авторучку с надписью “Лучшему бухгалтеру 1993” и сказала:

– Я этой ручкой развод писала. Всё работает. Чернила – с характером.

– А где ваша, Ингрид? – неожиданно спросил Геннадий.

– Моя? – Ингрид достала элегантную чёрную ручку Montblanc.

Пауза.

– Это французская модель, – заметил Олег, щурясь. – Вы уверены, что у неё нет интересов?

– У неё нет флага, – парировала Ингрид. – Она нейтральна.

– А корпус? – вмешался Степан. – Чёрный. Это цвет траура. Намекаете?

– Хорошо! – Ингрид в сердцах выдохнула. – Найдите ручку, которая устроит всех.

Начался спонтанный письменный саммит. На стол вывалили десятки ручек. Фарфоровые, деревянные, с логотипами отелей, с рекламой йогурта, в виде коров, автоматические, перьевые, капиллярные, даже одна с кнопкой «лайк».

– А это что? – Степан поднял ручку с надписью «Газпром».

– Это не ручка, – резко сказал Геннадий. – Это угроза для ЕС.

– А вот – с Тризубом! – радостно крикнул Алекс.

– Нет! – воскликнул Игорь. – Это как подписывать под фонарём Майдана!

– Так вот же! – Турецкий наблюдатель достал ручку с логотипом отеля, где они жили.

Все замолчали.

– Нейтральный отель, нейтральная ручка, – сказал он. – Даже логотип – чайник. Всем подходит.

– А чернила? – осторожно спросила Ингрид.

– Синие. Ни к кому не привязаны. Не красные, не чёрные. Мирные.

– А запах? – уточнил Янек.

– Запах… пластика и уставшего официанта. То есть, жизни.

Все кивнули.

Ручку поставили на бархатную подушку. Один за другим делегаты подходили и подписывали документ. Геннадий расписался с нажимом, Степан – витиевато, Алекс – сердечком, Тамара – аккуратно, как в ЖЭКе. Даже робот-пылесос проехал рядом и запищал.

Документ был подписан.

Первая дипломатическая декларация – официально утверждена.

– Поздравляю! – выдохнула Ингрид. – Мы сделали это!

– И ручка… – задумчиво сказал Степан. – Такая простая… А ведь именно такие и творят историю.