Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 10)

Молчание. Все повернулись к Алексу.

– Это был эффект, – виновато сказал он. – Красиво на видео. Как лавина страсти.

Секунду спустя кастрюля была спасена. Кетчуп выловили. Капусту – тоже. Лавровый лист оставили. Оливки – обсудили. Бульон – проголосовали большинством.

– Всё, – объявила Ингрид. – Мы сварили первую в мире международную солянку по консенсусу. Не идеальная. Но наша.

Каждый попробовал по ложке. Улыбнулись. Даже Геннадий сказал:

– Ну, капуста бы подошла…

– Не начинай! – одновременно сказали все.

И в этот момент что-то изменилось. Вкус супа напомнил о главном: не бывает идеальных рецептов. Но если варить вместе – всегда выходит съедобно.

После триумфа солянки – а именно того момента, когда даже Геннадий втайне налил себе добавку – в воздухе повисла не просто еда, а надежда.

Ингрид Свенссон встала, вытерла ложку о протокол и сказала:

– Коллеги, мы только что сделали невозможное. Мы сварили международный суп. Не отравились. Не поссорились. Даже съели.

Все захлопали. Даже турецкий наблюдатель сделал знак в воздухе, означающий “вкусно, но непонятно”.

– И теперь, – продолжила Ингрид, – я предлагаю создать «Поваренную книгу мира». Один том. Все нации. Без споров. С рецептами, в которых – не только кухня, но и душа.

– Идея неплохая, – осторожно заметил Олег Аркадьевич, – но кто будет главным редактором? Мы все не в состоянии договориться даже о температуре кипения.

– У нас будет коллективный подход. Без цензуры. Каждая страна даёт один рецепт – с историей. И пояснением, как это связано с миром.

Алекс-ТикТок уже записывал:

– А можно формат: название, состав, философия, TikTok-версия и мем?

– Только если без кетчупа, – вставила Тамара Ивановна строго.

Янек взял бумагу и быстро накидал пример: блюдо: Селёдка под шубой; страна: Польша (в гостях у соседей); философия: Иногда то, что сверху – не отражает сути; история: Родилась в споре между тёщей и демократией; мирная функция: Объединяет людей, делящих одну вилку.

– Вот это – уже дипломатия! – восхитилась Ингрид. – Еда как анекдот, но со смыслом!

Геннадий Петрович задумался:

– Хорошо, допустим. Я предложу щи. Простые. Без изысков. Без претензий. Как гражданский нейтралитет.

– Только без капусты! – среагировал Степан Васильевич. – Мы на этом уже сегодня прогорели.

– Щи без капусты – это просто грустная вода! – возмутился Геннадий. – А тогда и мир без контекста – пустая болтовня!

– И всё же, – вмешалась Ингрид, – мы столкнулись с проблемой.

Все напряглись.

– Мы должны написать историю каждого блюда. А значит… начнётся спор о происхождении.

– Уже начался! – крикнул Алекс. – У меня есть видео, где бабушка с Ужгорода готовит борщ в гуцульском стиле. Под ним комментарии: “Это из Тулы!”

– У нас есть музей, где пирожки официально признаны достоянием советского народного строительства! – возразил Геннадий.

– А у нас пирожки подают в Лондоне как “украинские hand-pies” – с уклоном в крафт! – вмешался Степан.

– Что, если не указывать страну, а просто писать: “рецепт передан с любовью через границу” ? – предложила Ингрид.

– Нет! – почти хором закричали все.

– Указывать! Иначе потом опять будет: "А вот это блюдо кто придумал?" – Геннадий аж покраснел.

– А может, укажем несколько стран? – дипломатично вставил Янек. – Например, “вареники: коллективная мудрость Восточной Европы с оттенком латентной обиды”.

– Или “оливье: бывшая имперская салатная модель, адаптированная под нынешние реалии”. – добавил Алекс.

Вспыхнула живая дискуссия:

– А где родился хрен?

– Кто первым жарил лук?

– Как назвать сырники, чтобы не было войны?

– Можно ли использовать слово «настоящий» без санкций?

Тамара Ивановна хлопнула по столу ложкой:

– Если мы не можем договориться, чья капуста, то какая же мы кухня мира?

И тут неожиданно заговорил швейцарский бармен, который до этого момента молча разливал чай:

– У нас в Швейцарии три языка, четыре кухни и сорок два вида сыра. И мы всё это кладём в один фондю. Не спорим, чьё. Главное – не обжечься.

Тишина. Все переварили. Не фондю. Мысль.

– Так и запишем, – кивнула Ингрид. – “Если не можешь определить, чей рецепт – значит, он общий.”

Так было решено: поваренная книга мира будет коллективной; в графе “происхождение” указывать максимум: «долго варилось»; фотографии только с одобрения всех сторон; бБез кетчупа. Даже в примечаниях; история блюд – в форме сказок, а не хронологии.

И Алекс уже начал снимать сторис: «Когда блюда перестают спорить, люди начинают слушать. #ДипломатияСъедобна».

После солянки, шуток и споров о рецептах делегации решили закрепить достигнутое не просто бумагами, а выпечкой.

– Мы уже варили, мы уже ели, теперь пора печь! – торжественно сказала Ингрид Свенссон, достав из-за кулис мини-печь с логотипом ООН. – Сегодня мы испечём Пирог Единства.

Тишина. Лёгкое напряжение. Кто-то тихо шепнул: “Главное, чтобы не сгорел, как прошлый договор.”

– Каждый положит один ингредиент, – объяснила Ингрид. – Никаких сольных партий. Только общий вклад. Один пирог – одна планета.

– Сладкий или солёный? – осторожно уточнил Олег Аркадьевич.

– Пусть будет нейтральный, – сказала Ингрид. – Как сама Швейцария.

Началась подготовка. Всё выглядело идеально:

– мука – общая;

– вода – из кулера ООН;

– соль – дипломатическая, с дозатором;

– яйца – подписаны фломастером, чтобы не спорить, чьи.

Каждая делегация получила миску.

Россия внесла гречку – как символ стабильности, простоты и «нашего, с детства». Украина добавила вишню – «чтобы кисло-сладко, как жизнь». Польша – кусочек белого хлеба, как «смысл нормального завтрака». Турция – специи, непонятные, но пахнущие Востоком. США – маршмеллоу. Никто не понял зачем, но они везде суют маршмеллоу. Швеция – немного сельди. Солёной. Потому что без неё «невозможно почувствовать север». И вот всё было почти готово. Но тут началось… самодеятельное вмешательство.

Геннадий Петрович, когда все отвернулись, бросил немного укропа – «для наивной свежести».

Степан Васильевич добавил перец чили – «чтобы щипало, но не обжигало».

Тамара Ивановна всыпала чуть-чуть соды – «чтобы взошло, как в старые добрые времена».

Янек добавил чайную ложку майонеза, объяснив: – "Это, как компромисс – не видно, но чувствуется."