Глеб Дибернин – Пепел и Слава (страница 9)

– Это имя, которое я больше не носила. После… после того, как…

– Как что?

– Как я перестала быть частью их мира.

Пауза.

Андрей медленно встал.

– Значит, ты всё же была там. В штабе. При них.

– Да я была, но не как враг. Я переводчик.

Он молчал. В дверях появилась тень. Это был староста. Он не вошёл. Только стоял, прислушивался.

– Я слышал, – сказал он. – Он назвал имя. Она – шпионка?

– Нет, – ответил Андрей.

– А кто?

Жюли встала.

– Я переводчица. Была при штабе. Я не стреляла. Не доносила. Я… переводила. И лечила. Потом сбежала.

– Значит, знала. Где, когда, кто. Знала, где будут пушки. Где пойдут отряды.

– Я не отдавала приказы. Я…

Староста шагнул ближе.

– Она не может остаться.

– Подождите, – сказал Андрей. – Он в бреду. Его слова не доказательство.

– В этой деревне не нужны доказательства. Здесь нужна, правда и тишина. Вы нарушили и то, и другое.

Он ушел, не хлопнув дверью, но воздух, будто сам захлопнул ее.

Жюли опустилась на ящик и смотрела в пол.

– Я не хочу оправдываться, не потому, что нечего сказать, а потому что это снова будет борьба, а я… устала воевать.

Андрей стоял и молчал. Он не чувствовал злости. Он чувствовал, что всё стало намного сложнее. Снаружи заскрипела дверь амбара, где-то захныкал ребёнок. И всё это происходящее за стенами амбара как будто отдалялось от них с каждой минутой.

Оставались только трое. Жюли с прошлым. Андрей с выбором. И Клим с именем, которое никто не хотел слышать.

Он назвал её имя. Имя, которое забыли, но оно вернулось. И теперь это имя останется между ними, как шёпот, который громче выстрела.

Жюли сидела у стены. Руки сцеплены. Они не дрожали, но были сжаты в замок. Андрей стоял напротив. В двери сквозняк. Ткань на проёме дёргалась, как сердце в у него в груди.

– Мне нужно знать, – сказал он. – Не для них. Для себя. Где ты была?

– В штабе.

Голос её был ровный. Почти бесцветный.

– Я переводила. Письма. Приказы. Донесения. Но я не приказывала. Не стреляла. Не убивала.

– Но знала? Кто пойдёт, куда? Знала задания?

– Да.

Он закрыл глаза.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Потому что если бы сказала, ты бы ушёл.

Пауза.

– Или остался, но по-другому. Ты бы остался не с доверием, а из-за жалости ко мне.

– Ты не доверяла мне?

– Я боялась, что ты тоже часть войны, что ты посмотришь на меня как на врага, даже если сам уже устал от врагов.

Он подошёл ближе.

– Я не устал от врагов. Я устал от того, что врагом может оказаться тот, кто дал мне надежду, тот, кого я полюбил.

Она не ответила, только опустила голову.

В дверь снова постучали. На этот раз это был не староста. Вошли женщина. Она, молча, поставила миску с водой.

Андрей вышел. У колодца сидели трое мужчин. Рядом стояла женщина с ребёнком. Все замолчали, когда он появился. Он поздоровался, но никто не ответил.

В сарай вошёл Пашка. Мальчишка остановился у двери. Он смотрел не на Андрея, а на Жюли.

– Это правда? – спросил он. – Ты была с ними?

Она не сразу поняла, о чём он.

– С кем?

– С теми, кто жёг наши дома. Кто стрелял в наших братьев и отцов? Кто сказал моему брату лечь, а потом ударил его саблей и он больше не встал.

Она не плакала, но её глаза, будто стали глубже.

– Я была рядом, но не с ними. Я слушала. Переводила. Лечила.

Пауза.

– Но я не стреляла, не рубила.

– Значит, ты знала, и ничего не сделала.

Она кивнула.

– Да. Иногда… это хуже.

Пашка молчал, потом сел у стены.

– Если ты останешься, я буду молчать.

– Почему?

– Потому что я хочу знать, как выглядит человек, который знает правду и всё равно живёт с нами.

Андрей смотрел на это всё как сквозь дым. Слово «правда» больше не казалось ему чистым.

Он подошёл к двери, и вышел. Во дворе стоял староста.

– Уходите завтра.

– Мы можем остаться.

– Может быть, но она нет.