Глеб Дибернин – Пепел и Слава (страница 11)

– Я думала, что если переживу бой, выживу.

– А теперь?

– Теперь понимаю, что самое страшное это жить, когда тебя не принимают живой.

Она вышла, аккуратно и тихо прикрыв дверь. Жюли просто растворилась в утре, как дымка.

Пашка стоял у сарая. Андрей прошёл мимо него.

– Она ушла? – спросил мальчик.

– Да.

– Ты её отпустил?

Андрей остановился и долго не отвечал. Потом сказал:

– Я не держал её. Это не одно и то же.

– Она была плохая?

– Она была… человеком.

Пашка подумал. Потом сел на землю.

– Моя мама говорила, что если кого-то не удерживают, значит, ему самому надо уйти. А если удерживают и он уходит, значит, он ушёл ещё раньше.

Андрей сел рядом.

– Ты много знаешь для своего возраста.

– Потому что часто молчу, а молчание оно рассказывает больше, чем слова. Я умеют слушать и слышать.

Женщины в деревне снова стали приносить воду. Мужчины смотрели на Андрея с настороженностью, но без злобы.

Староста подошёл вечером.

– Она ушла?

– Да.

– Лучше. Тяжело с ней. Это не как с врагом, а как с тем, кто мог бы стать своим, но не стал. Это еще хуже. Не понятно.

– Это хуже?

– Да, потому что тогда всё про нас, а не про неё. Мы должны принять решение, и мы отвечаем, точнее я. На мне хутор, на мне люди. Я в ответе за их жизни. Это мой крест.

Андрей остался с раненым и с деревней, которая больше не шепчет, но всё равно не говорит. Ночью он долго не мог уснуть смотрел на небо без луны.

И впервые за много месяцев он чувствовал себя по-настоящему одним. Она ушла без крика, но боль осталась, как вино, разлитое в землю. Сначала было только пятно, а потом все ушло в корни.

Андрей нашёл её на рассвете. За деревней, где дорога превращалась в тропу. За тропой были каменные руины, когда-то это была часовня. Теперь это были обломки истории. Не было ни креста, ни двери. Стояли только стены, обросшие мхом и тишиной.

Жюли сидела у стены. Её взгляд был обращен на огонь, который не горел. На место, где он, может быть, когда-то был.

– Ты долго шёл, – сказала она, не поворачивая головы.

– Я знал, куда идти.

Он подошёл ближе, но не садился. Андрей стоял, смотрел на неё, как на чужую. И как на ту, кого помнил слишком близко.

– Почему ты здесь? – спросил он.

– Потому что здесь никто не ждёт.

Пауза.

– И потому что, когда стены рушатся, можно услышать, что осталось.

– А что осталось?

– Слова. Те, которые мы боялись сказать, или которые ты боялся сказать.

Она повернулась. Уставшее красивое лицо смотрело на Андрея.

– Жюли, я…

– Я не вернусь, Андрей. Не потому что не хочу, а потому что не могу быть там, где каждый взгляд вопрос, и ни один из них просьба остаться. Это слишком тяжело для меня, прости.

Он сел рядом.

– А если я попрошу? Без слов. Просто быть со мной?

Жюли прикрыла глаза.

– Тогда ты будешь не тем, кто прощает, а тем, кто несёт, а это тяжелее. Я стану твоей не подъемной ношей. Ты сможешь нести меня некоторое время, но потом все равно тебе придется меня оставить. Тогда лучше сделай это сейчас.

– Я не хочу прощать. Я хочу быть рядом. Даже если не понимаю тебя до конца.

Пауза.

– Почему?

– Потому что иначе я останусь тем, кто смотрел, как уходит тот, кто уже выбрал остаться со мной. Тогда я буду предателем, а я этого не хочу. Меня и так будут считать предателем в армии, я не хочу предать того, кого люблю.

Она кивнула, она все поняла.

– Я была частью их, но только не душой. Я слушала, переводила, но сердце было отдельно. Только… я слишком долго делала вид, что этого достаточно. Я душила себя, душила внутри себя эмоции.

– А теперь?

– Теперь я хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я не герой и не злодей. Я человек с пустотой внутри, которую можно заполнять или прятать. Я хочу прожить полную жизнь, хочу не прятать больше себя настоящую.

Он взял её ладонь.

– Я не стану заполнять, но буду рядом, пока ты сама не скажешь, что там осталось.

Солнце поднималось легко, как будто не знало, что под ним развалины.

Жюли сжала его пальцы.

– Это было не про вину. Это всё про выбор человека. И я… выбрала.

– Что?

– Я выбрала не жить в тени, не молчать при жизни. А еще я больше никогда не буду просить быть понятой, я просто буду с тобой рядом.

Андрей кивнул. Они продолжили сидеть среди камней, среди прошлого. Они не обнимали друг друга, не клянясь в вечной любви. Они просто сидели в тишине, которая больше не казалась им судом.

Оба понимали, что истину не нужно прощать, её нужно разделить. И тогда даже пепел слов может стать началом, если рядом тот, кто не боится быть рядом.

Глава 4. След в тумане.

Они ушли на рассвете без провожающих. Деревня спала или делала вид. Только один силуэт стоял у края забора. Мальчишка, у которого в руках был платок.

Пашка подошёл к ним. Он не смотрел в глаза.

– Это мамин. Он у неё был всегда, когда она боялась.