Глеб Дибернин – Пепел и Слава (страница 8)
– Мы останемся здесь на ночь. Завтра посмотрим.
– Хорошо.
Они разделили хлеб без соли. Тишина сарая уже не казалась враждебной.
– Я не спрашиваю, кем ты был, – сказала она. – Потому что вижу, кем ты стал.
Он не ответил, только положил рядом с ней свернутую шинель.
– Можешь спать на ней. Теплее будет.
– А ты?
– Я здесь рядом лягу. Мне этого достаточно.
Ночь пришла без звёзд, как занавес, но в сарае было тепло. Жюли легла. Он рядом, на расстоянии вытянутой руки. Их дыхание звучало в одном ритме.
– Ты боишься сна? – спросила она.
– Нет.
– Ты боишься меня?
– Нет. Я боюсь не тебя. Я боюсь того, что проснусь, и всё исчезнет.
– Я останусь, пока ты не прогонишь меня.
Он не ответил, только повернулся к ней. Их взгляды пересеклись без прикосновений, без слов.
– Спокойной ночи, Андрей.
– Спокойной ночи, Жюли.
И в эту ночь в сарае, где пахло сеном и доверием, они впервые уснули не как беглецы, а как те, кто нашли место, где можно не бояться.
Утро пришло мягко. Тени скользили по стенам сарая, как руки, осторожные, не будящие. Андрей проснулся первым. Жюли всё ещё спала глубоко, спокойно, впервые без судорожных движений. Он смотрел на неё, как на что-то настоящее не забытое, а найденное. Он и вправду был рад, что нашел ее.
Вскоре Жюли открыла глаза. Она не испугалась, просто проснулась. Их взгляды встретились.
– Ты не ушёл, – сказала она.
– Я же обещал.
В дверь постучали один раз. Стук был без угрозы. Андрей встал и открыл.
На пороге стоял староста. В руках все тот же глиняный кувшин, но в этот раз с двумя кусками свежего хлеба.
– Оставайтесь, – сказал он. – Пока ваши не вернутся. Или пока снова не станет опасно. Вы… ведёте себя как люди. Этого хватает. Пока.
Он ушёл, не дожидаясь благодарности.
Андрей вернулся, поставил хлеб на пол.
– Мы можем остаться.
Жюли села и обняла колени.
– А что потом?
– Потом тоже можно остаться, если захочешь.
Она не ответила сразу. Долго смотрела на солнце, что пробивалось сквозь щель.
– Ты не боишься, что это… иллюзия? Временное?
– Бояться можно, но уходить из-за страха это не выбор. Это бегство.
– Я не знаю, умею ли я жить без войны.
– Значит, научимся жить вместе, если ты не против.
Она встала, подошла к нему, встала очень близко.
– Если я останусь, я останусь не как долг и не как благодарность.
– Я не прошу. Я просто хочу, чтобы ты сама выбрала остаться со мной или уйти.
Он ждал. Она молчала. Потом она мягко, медленно коснулась его руки, как будто проверяла, не исчезнет ли Андрей как призрак.
– Тогда… я выбираю. Остаться.
И тогда он наклонился к ней. Их лбы коснулись. Потом губы. Это был не жаркий поцелуй. Это была точка после долгого предложения.
Снаружи слышались звуки деревни, кто-то точил косу, ребёнок плакал. Женщина тихо пела. Мир не закончился, несмотря на то, что война была рядом. Он продолжался. А внутри сарая были двое. Не как солдат и переводчица. А как те, кто выжили, и выбрали не бояться жить. Это был их первый поцелуй, не как утешение, а как решение быть вместе. Своей любовью они были обязаны войне.
Глава 3. Имя, которое забыли.
Жар держался третий день. Воздух в сарае был плотный, как пар от молока. Пахло йодом, сеном и потом. Жюли спала у стены, свернувшись, как ребёнок. Андрей дремал, прислонившись к стойке. Третий раненый – Клим – был молчалив всё это время. Он дышал тяжело, порой хрипло, но не произносил, ни слова, до этой ночи.
Он зашевелился глубоко за пологом из одеял. Сначала зашевелились пальцы, потом лицо. Лоб сдвинулся. И, наконец прозвучал тихий звук сквозь зубы. Это было слово. Не имя. Не крик. Шёпот.
– Ла…рош…
Андрей открыл глаза.
– Что?
Клим не реагировал, только продолжал.
– Лара… штаб… перевод…
Андрей подошёл и присел. Рука осторожно коснулась лба. У него был жар. Губы снова шевельнулись.
– Жюли… она… была там… Ларош…
Андрей замер. Его пальцы сжались. Он встал, подошёл к Жюли.
– Вставай.
Она открыла глаза. Увидела его лицо, не гневное, но собранное.
– Что случилось?
– Он говорил. Клим. Про тебя. Про штаб. Про имя. «Ларош».
Она сразу села, не испуганно, но настороженно.
– Он бредит. Это… всё путается в голове.
– Ты была там?
Жюли не ответила.
– Жюли. Он сказал – «Лара Ларош. Перевод… штаб». Что это значит?
– Это…
Она отвела взгляд.