Глеб Дибернин – Пепел и Слава (страница 6)
– А она кто?
Молчание. И вдруг заговорила Жюли. Она чётко по-русски выговаривала слова с небольшим акцентом. В ее голосе не было страха.
– Я переводчица и медик. Я не солдат. Я… спасла этих людей. И сама… нуждаюсь в помощи.
Женщина нахмурилась. Ее рука сильнее сжала дерево ружья.
– Француженка?
– Да, но я здесь не как враг.
– Здесь каждый чужой враг. Так у нас заведено.
Андрей сделал шаг вперёд.
– Если вы не пустите нас, один из раненых умрёт до вечера. Второй, скорее всего, умрет к утру. А эта женщина, что говорит по-русски , она спасла больше наших, чем многие свои.
Женщина долго смотрела на него, потом опустила глаза. Позади неё вышла другая старуха с ведром. Они стали шептаться. Обсуждение шло практически без слов.
Наконец женщина с ружьём кивнула.
– Один день. Один. Не больше. Больных поместите в хлеву. Сами ступайте в сарай. Женщину… пусть с тобой будет, но если что, уйдёте сразу.
– Спасибо, – сказал Андрей.
– Не мне спасибо. Я не за вас. Я за тех, кого вы принесли.
Они вошли.
Деревня была тише, чем лес, тот хотя бы дышал. Здесь было сдержанное замирание. Дети ходили босиком. Женщины с лицами без улыбок. Старики хмурились без слов.
Они проходили мимо взглядов, ни один из них не был пустым. Все напряжённые, проницательные.
– Я не знала, – прошептала Жюли, – что так страшно быть просто живой.
Андрей посмотрел на неё.
– Здесь не прощают не тех, кто убивал, а тех, кто пришёл после. Они опасаются чужаков. Нельзя их винить в этом.
Жюли кивнула.
– И всё равно… я рада, что мы здесь.
– Почему?
– Потому что если они научатся верить, значит, мир ещё возможен.
В этот момент к ним подошёл маленький мальчик, обутый в лапти. У него были острые глаза волчонка. Острые, настороженные и очень внимательные
– А вы убивали? – спросил он в упор, без малейшего страха.
Андрей замер, но не ответил. Жюли присела на корточки, и посмотрела на мальчика снизу вверх.
– Он спасал. И я тоже. Просто… иногда приходится…Защищаться.
Мальчик долго смотрел на нее, потом кивнул и ушёл.
Андрей выдохнул.
– Ты хорошо ответила.
– Не знаю. Может, он понял, может, нет, но быть может, он запомнит.
Они дошли до назначенного сарая. Внутри пахло сеном. И чем-то ещё старым, человеческим, забытым в ходе войны.
Жюли опустилась рядом с раненым, проверила дыхание.
Андрей сел у входа.
– Мы вошли в деревню, но это ещё не значит, что нас приняли. Ты видела эти взгляды? Для них мы не друзья, и не враги. Нужно быть крайне аккуратными.
– А нужно ли чтобы нас принимали?
Он посмотрел на неё.
– Нужно. Потому что без этого… мы снова одни. Всегда нужно выбирать. Нельзя остаться на перекрестке.
К полудню жара стала липкой. В воздухе витал запах пепла и мокрого дерева. Староста пришёл сам без приглашения и без лишних слов.
Он был невысок, сухой и серый, как сама земля. На его лице не было ни одной морщины от улыбки, только линии от времени. На пороге сарая он постучал палкой по косяку.
– Капитан, выйди. Говорить будем.
Андрей поднялся, вышел. Жюли быстро посмотрела на него, как будто в последний раз. Он кивнул: «Я справлюсь».
Староста повёл его к развалинам амбара, за угол. Там, где можно говорить, не слыша шепота женщин.
– Кто она? – спросил он сразу.
– Я уже сказал. Переводчица. Медик.
– Француженка?
– Да.
– Знаешь, сколько моих сыновей убила французская армия?
– Сколько?
– Всех троих. Один погиб под Аустерлицем. Второй убит в Смоленске. Третий… третьего я сам нашёл, без головы. В придорожной канаве.
Молчание.
– Ты хочешь, чтобы я её простил? – спросил староста. Его голос был как сухая доска под сапогом.
– Нет. Я не прошу этого. Просто не убивай того, кто лечит. Она не солдат, она ни в чем не виновата. Она спасает людей.
– Она могла быть у них в штабе. Она знала, куда идти. Знала, кого спасать. Почему не моих? Почему она работала на них? Почему она спасала французов?
Андрей сжал кулаки, потом разжал.
– Потому что в бою нет твоих и моих. Есть те, кто дышит. И она спасала всех, оказывала помощь и русским и французам. Она будет вам полезна, она может лечить.
Староста смотрел долго, потом плюнул в землю.
– Если хоть один ребёнок заболеет, и она не поможет я выгоню вас всех без оружия и без хлеба. Понял?
– Понял.
Староста ушёл, не оглядываясь. Андрей стоял, пока тот не скрылся, потом он вернулся в сарай.
Жюли сидела, перебинтовывая раненого. Она не спросила, как прошел разговор. Она знала, что разговоры мужчин не требуют пересказа.
– У нас сутки, – сказал Андрей. – И ни одной ошибки.
Она кивнула, и улыбнулась только губами.
Позже, когда он вышел умыться у колодца, к нему снова подошёл Пашка. Тот самый мальчишка. Он смотрел снизу вверх, как пёс, который ищет слабое место. Уже ни как волчонок, но все также остро.