Глеб Брук – Девушка в красном (страница 6)
Волков подошел к телу профессора. Кошкин, стоя рядом, указал на рот убитого. Во рту профессора был найден ключ. Ключ был старый, слегка поржавевший из-за слюны профессора, но, тем не менее, вполне узнаваемой формы. На ключе были выгравированы странные символы, которые показались Волкову смутно знакомыми, хотя он не мог вспомнить, где именно он их видел.
«Что думаешь?» – спросил Кошкин, поправляя очки. Его лицо выражало смесь отвращения и любопытства.
Волков глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой. «Это не просто убийство, Миш. Это что-то… другое. Это словно мы имеем дело с… с каким-то ритуалом. Ключ… он должен что-то открыть. И это не будет просто дверью в кладовку», – ответил он, его голос стал более серьезным.
Волков принял решение. «Нам нужно вскрытие, Миша. Нужно установить время смерти и причину. Я хочу знать, что стало причиной смерти. А потом мы будем искать, что этот ключ открывает». Кошкин кивнул, понимая серьезность ситуации. Он поднял тело профессора с пола и, выйдя из кабинета, направился к выходу, чтобы найти патрульных милиционеров и подготовить все для вскрытия. Волков остался в кабинете, пытаясь собрать воедино все улики, осознавая, что втянулся в опасную игру, в которой ставки были намного выше, чем он мог себе представить.
Несколько дней спустя в морге, пока проводилось вскрытие, Волков исследовал все улики. Он связался с экспертами по оккультизму, показал им ключ. Они были поражены, говоря, что символы на ключе указывают на возможность открытия портала в ад.
Глава 3: Улика, которой нет
Кабинет патологоанатома Филина, пропитанный запахом формалина и лекарств, встретил Волкова и Кошкина тишиной, которую нарушало лишь глухое гудение холодильных установок. Этот запах, казалось, впитывался в стены, в стальные столы, в саму атмосферу этого места, где смерть была не просто событием, а повседневной реальностью. Филин, высокий, седой мужчина с усталыми глазами, ждал их, стоя у стального стола, на котором под белой простыней покоилось тело профессора Михелева. Его взгляд, спокойный и проницательный, выдавал годы опыта и сотни, если не тысячи, смертей, прошедших через его руки.
«Матвей Сергеевич, здравствуйте», – поздоровался Волков, пожимая руку эксперту. Его голос, как всегда, был ровным и уверенным, но в глазах читалось напряжение. Рядом с ним стоял Кошкин, чуть более молодой и импульсивный, его взгляд постоянно метался по комнате, словно он искал скрытую опасность. «Мы по делу профессора Михелева. Результаты вскрытия готовы?»
Филин кивнул, жестом приглашая их к столу. Он выглядел усталым, словно груз этой загадочной смерти уже начал давить на него. «Готовы. И, признаться, случай крайне необычный. Причина смерти – внезапная остановка всех жизненно важных органов. Сердце, легкие, мозг – все прекратило функционировать практически одновременно. Словно кто-то разом выключил рубильник.»
Кошкин нахмурился, его лицо выражало сомнение и беспокойство. «Отравление?»
«Токсикология ничего не выявила. Ни известных ядов, ни следов каких-либо препаратов. Мы провели расширенный анализ, проверили все базы данных, но результат один – чисто. Полная загадка.» Филин подошел к столу и осторожно откинул простыню, обнажив бледное, почти безжизненное лицо профессора Михелева. Черты лица ученого, всегда выражавшие интеллект и пытливость, теперь застыли в странном спокойствии. «Самое странное, – он указал на шею Михелева, – никаких следов инъекций. А это первое, что приходит на ум при подобном развитии событий. Ни единого прокола, ни малейшего покраснения. Все как будто уснул.»
Волков молчал, задумчиво оглядывая тело. Он был опытный следователь, повидавший множество смертей, но эта… Эта была особенной. Она не имела ни логики, ни объяснения. Он обошел стол, осматривая тело со всех сторон, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший намек на то, что могло произойти. «Может быть, какой-то новый препарат? То, что еще не внесено в базы?»
Филин покачал головой, его глаза выражали безысходность. «Теоретически возможно. Но я провел расширенный анализ, проверил все возможное. Ничего похожего. Это действительно… загадка. Кажется, что природа смерти выходит за рамки современной науки. Все указывает на то, что это не естественная смерть.» Он снова прикрыл тело простыней, словно пытаясь скрыть от них эту странную, необъяснимую тайну. «Боюсь, большего я вам сказать не могу. Смерть необъяснимая.»
Волков кивнул, понимая, что пока им нечего больше ждать. «Спасибо, Матвей Сергеевич. Мы свяжемся с вами, если появятся какие-то новые данные.» Они с Кошкиным покинули кабинет, оставив Филина наедине с тайной, которую ему предстояло разгадать. Но даже когда они вышли из здания морга, чувство необъяснимости и тревоги не покидало их.
Дни шли, а дело стояло на месте. Обыски в доме профессора Михелева ничего не дали. Свидетелей, которые могли бы пролить свет на произошедшее, не было. Отсутствие следов отравления или насилия делало расследование практически невозможным. Волков и Кошкин начали ощущать на себе давление начальства. Дело о смерти профессора Михелева висело на них как тяжкий груз.
Однажды, просматривая еще раз материалы дела, Волков вспомнил про письмо со странной строчкой. Оперативно полез в пиджак на поиски письма. Найдя конверт, Андрей перевернул конверт, но было ясно он запаян.
На обратной стороне не было ни адреса, ни каких-либо других пометок. Волков напряженно вгляделся в конверт, пытаясь что-то разглядеть. Кошкин, наблюдая за его действиями, спросил: «Что там, Андрей? Что-то важное?»
Волков молча покачал головой, разрывая конверт. Внутри, кроме самого письма, была лишь маленькая карточка с изображением эмблемы схожей с эмблемой письма.
Но решившись, Волков развернул письмо, текст конечно не велик и не мал. «Следователям капитанам милиции Ленинградской прокуратуры СССР, Андрею Петровичу Волкову и Михаилу Сергеевичу Кошкину.
Господа следователи!
Примите это письмо как вызов. Вызов не на улицу с пистолетами, нет. Это приглашение на дуэль иного рода – дуэль разумов, где ставкой становится истина, а полем боя – лабиринт загадок и теней прошлого.
Вы, должно быть, уже привыкли к крови и грязи преступлений. Но готовы ли вы к игре, в которой ваши навыки дедукции и интуиции будут испытаны до предела? Готовы ли вы встретиться с тем, что скрывается за фасадом обыденности, в мире, где реальность переплетается с иллюзией?
На воске этой печати – символ, алое предупреждение. Обратите внимание. Он же запечатлен в глубине моего взгляда – в глазах Девушки в Красном. Это не просто метафора, это ключ. К чему – узнаете сами, если осмелитесь принять мою игру.
Я не раскрываю своего имени. Пусть моя репутация, если вы о ней слышали, предшествует мне. Знайте лишь, что я наблюдаю за вами. И жду вашего решения. Примете ли вы вызов? Или предпочтете остаться в успокаивающем свете ваших кабинетов, подальше от мрака, который я предлагаю вам исследовать? Выбор за вами.
Жду ответа…Девушка в Красном.»
Волков медленно поднял глаза, его взгляд встретился с взглядом Кошкина. В кабинете повисла гробовая тишина. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой. Кошкин, нарушив молчание, произнес: «Девушка в Красном? Что это значит?» Волков прошептал: «Это не просто письмо, Михаил Сергеевич. Это приглашение в ад…» В последующие дни они погрузились в расследование, пытаясь разгадать загадку Девушки в Красном.
Шли дни, но результата, зацепки что могла бы привести их к девушке в красном нет, они уже готовы морально опустить руки. Но как говориться: «Надежда умирает последней» она в ней еще теплиться надежда найти девушку в красном.
Вечер 31 марта 1991 года. Ленинградская Генпрокуратура СССР. Кабинет следователей Волкова и Кошкина был погружен в полумрак, рассекаемый лучами настольной лампы. На столах громоздились кипы бумаг, уголовные дела, справочники по криминалистике и даже книги по оккультизму, приобретенные в отчаянной попытке найти хоть какую-то зацепку. За окном завывал холодный мартовский ветер, подгоняя тоску и безысходность.
Волков медленно поднял глаза, утомленные бессонными ночами и горой нераскрытых дел. Его взгляд встретился с взглядом Кошкина – опытного следователя, чей седой висок свидетельствовал о годах, проведенных в борьбе с преступностью. В кабинете повисла гробовая тишина, разрезаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Напряжение витало в воздухе, словно перед грозой, когда каждое мгновение предвещает удар молнии.
Кошкин, держал заключение по судмедэкспертизе таксиста что вез их. И вскоре он резко ударил со всей силы себя по лбу, и сказал, «Черт возьми вот я осел. Это возможно то, что мы ищем.» увидев реакцию своего друга Волков спросил, «Миш что у тебя там произошло, все в порядке?»
Кошкин, подойдя к столу, показал заключение судмедэкспертизы по делу таксиста, перевозившего одну из пропавших девушек. «Андрей, обрати внимание на фамилию таксиста, она тебе не кажется знакомой?»
Волков взглянул на фамилию и, нахмурившись, перечитал ее несколько раз. Затем его глаза расширились от понимания. «Черт возьми… Неужели дело девушки в красном связано с той историей, когда тот пионер с возлюбленной взорвали машину?!» Фамилия таксиста была той же, что и у одного из участников громкого дела, произошедшего несколько лет назад.