Глеб Брук – Девушка в красном (страница 7)

«Нам надо осмотреть то такси, на котором мы когда произошло все это ехали.» – сказал Кошкин, в ответ Волков нечего не сказал, лишь утвердительно кивнул. Его глаза, полные решимости, говорили о том, что они на правильном пути. Они оба понимали, что это может быть их единственным шансом раскрыть дело Красной Леди, и вывести преступника на чистую воду. Они бросили взгляд друг на друга, и без слов согласились, что будут действовать сообща, пока не найдут ответы.

Они вышли из кабинета, направляясь к выходу. Холодный ветер хлестал им в лицо, но это не могло сломить их решимость. Они должны были найти это такси. Но где оно сейчас? После аварии, в которую попал таксист, машину увезли… Куда? Это и предстояло выяснить. Кошкин позвонил в службу эвакуации, выясняя местонахождение автомобиля. В этот раз Волков решил взять все в свои руки. Ему предстояло доказать самому себе, что он сможет. Он должен был это сделать. Слишком много жизней могло быть на кону.

После нескольких звонков и запросов, Кошкин смог получить информацию. Такси, оказывается, после аварии, отвезли на штрафплощадку «Светляново». Волков и Кошкин, получив информацию о местонахождении автомобиля, направились туда.

Штрафплощадка «Светляново» представляла собой унылое зрелище: ряды покореженных машин, заржавевших под осенним дождем. Воздух был пропитан запахом бензина, масла и сырости. Волков и Кошкин, миновав охрану, начали свой поиск. Вскоре, среди груды металлолома, они нашли нужное такси. Оно было сильно разбито, повреждена передняя часть. Двери были заперты, но это не могло их остановить.

Металл ее корпуса зиял ранами, словно зверь, павший в бою. Но вопреки всем законам механики и здравого смысла, произошло нечто необъяснимое. В тот момент, когда Михаил Кошкин, отвернувшись, пытался отгородиться от кошмара, «Волга» ожила. Нет, не в привычном смысле – не взревел мотор, не задрожали колеса. Просто… включились фары. Два кровавых луча пронзили сумрак магазина, словно глаза демона, глядящие прямо в душу.

Андрей Волков, стоявший ближе всех к машине, замер. В его глазах отразился багровый свет, и что-то в его взгляде изменилось. Словно невидимая нить протянулась от зловещего автомобиля к его разуму, подчиняя его воле машины. «Каролина», – отчетливо проступило на выбитом боку «Волги», словно шепот из преисподней.

Андрей больше не был собой. Он стал марионеткой, послушным инструментом в руках бездушного механизма. В его движениях появилась странная скованность, в голосе – металлические нотки.

Вскоре Андрей которой больше себя не контролировал, посмотрел на Кошкина и сказал, «Здравствуй Миша я тебя помню, ты вместе с Андреем сидели сзади во мне, вы не волнуйтесь я не собираюсь как-либо вредить вам.»

«А, чего тогда ты хочешь, и кто или что вообще ты такое?»– спросил Кошкин, на что в ответ Волков явно сопротивляясь чей-то воле начал шевелить губами произнеся лишь одну фразу, «меня зовут Каролина»

Михаил Кошкин почувствовал холод, словно ледяной воздух зимы, пробежал по его спине. Он понял, что столкнулся с чем-то непостижимым, чем-то за гранью человеческого понимания. Он видел ужас в глазах Андрея, видел, как его друг, его товарищ, словно растворяется в этом проклятом автомобиле. Кошкин попытался заговорить с ним, но все его попытки казались тщетными. Слова не могли пробиться сквозь этот непроницаемый барьер, этот зловещий контроль. Он видел, как Андрей медленно, словно робот, направился к двери автомобиля, его шаги были размеренными и механическими.

Кошкин не мог позволить ему уйти. Он бросился к Андрею, пытаясь схватить его за руку, но Андрей лишь оттолкнул его с невероятной силой. Кошкин упал на пол, ударившись головой о металлическую деталь. Перед глазами поплыли круги.

Перед глазами Кошкина промелькнула сцена, как его друг детства, казалось, не владея собой, направился к задней левой двери «Волги». Он видел, как Андрей, повернувшись к нему лицом, произнес странные слова, которые врезались в его память: «Здесь за дверью есть улика, которой нет, она укажет вам направление». После этих слов, Андрей вскинул голову к темному небу, словно внимая невидимому зову. В следующую секунду, он упал на колени, что-то прокричал, и безжизненно рухнул на пол. Его тело, казалось, освободилось от невидимых оков, что его сдерживали.

Кошкин, превозмогая боль, поднялся на ноги. Голова гудела, перед глазами все плыло, но он должен был понять, что произошло. Он подошел к лежащему Андрею, но тот не подавал признаков жизни. Кошкин ощутил, как по его щеке скатилась слеза. В памяти всплыли годы, проведенные вместе, радости и печали, которые они пережили рука об руку. Теперь, казалось, их дружбе пришел конец.

Вспомнив слова Андрея, Кошкин направился к «Волге». Его трясло от волнения, но он понимал, что должен довести дело до конца, должен найти эту «улику, которой нет». Дверь скрипнула, когда Кошкин открыл ее. Внутри, под слоем пыли, он увидел письмо. Он аккуратно поднял его, дрожащими руками развернул лист. Почерк был знаком – почерк Андрея, он узнал его мгновенно. «Михаил, если ты читаешь это письмо, значит, я уже не с тобой. Все это время я скрывал страшную правду.

Мой отец… он был замешан в деле, которое ты когда-то вел, деле о пропавшей картине. Он знал, что его раскрыли, и чтобы скрыть улики, он пошел на убийство. Я узнал об этом совсем недавно, и теперь они идут за мной». Он прочел письмо, не веря своим глазам. На письме стояла дата: 1983 год. «Восемь лет назад было написано, какой смысл было хранить его в автомобиле?» – подумал Кошкин, его мозг начал лихорадочно работать.

Кошкин осмотрел салон автомобиля. В бардачке он нашел старую карту города, на которой была отмечена одна-единственная точка – галерея, где когда-то выставлялась пропавшая картина. Он судорожно сжал письмо в руке. Он должен был поехать туда. Возможно, именно там он найдет ответы. Он вышел из машины, закрыл дверь, и его взгляд снова упал на тело Андрея. Он пообещал себе, что раскроет эту тайну, чего бы ему это ни стоило. Он вызвал своему другу скорую помощь. Спустя несколько минут, тишину ночи разорвала сирена. Звук становился все громче и ближе, нарастая с каждой секундой.

На штрафстоянку, залитую тусклым светом уличных фонарей, выехала УАЗ-452А – белая машина с красными полосами и красным крестом на обоих бортах. Двое фельдшеров выскочили из машины, спешно направились к телу Андрея. Кошкин отошел в сторону, наблюдая за их действиями, его сердце сжалось от предчувствия. Он видел, как фельдшер проверял пульс, осматривал рану. Лица врачей выражали мало надежды.

Кошкин вернулся к телу, готовый помочь, готовый понять. Когда врачи и санитары положили тело Андрея на носилки, а после в машину, Кошкин помогал им во всех этих операциях, чувствуя острую боль утраты.

В машине, когда они уже ехали, произошел диалог. «Товарищ доктор, вы не знаете, что с ним?» – спросил Кошкин у врача, его голос дрожал. Врач, молодая женщина с усталыми глазами, ответила: «Нет, товарищ, мы пока не знаем, чем именно имеем дело.» Кошкин, чувствуя отчаяние, не сдавался: «Может, вы, товарищ, сможете помочь нам, рассказав, что именно произошло с ним?» Санитар, пожилой мужчина с опытом, сочувственно взглянул на Кошкина.

В больнице, когда Андрея Волкова доставили для проведения всех необходимых исследований, Кошкин ощутил гнетущую атмосферу. Экономический кризис, который обрушился на страну, оставил свой след и здесь. Обветшалое оборудование, усталый персонал, отсутствие финансирования – все это создавало ощущение безысходности. Кошкин понимал, что надежда на быстрое выяснение обстоятельств смерти Андрея тает с каждой минутой.

Спустя несколько дней, Кошкин, ведомый чувством долга и жаждой мести, направился к галерее, отмеченной на старой карте. Старинное здание, некогда гордость города, сейчас выглядело заброшенным и полуразрушенным. Стены были покрыты трещинами, окна выбиты, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра. Зайдя внутрь, Кошкин окунулся в атмосферу запустения. Пыль, полумрак и запах сырости окутывали его. Он внимательно осматривал помещение, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

В одном из залов, заваленном обломками, он наткнулся на старый дневник. Пожелтевшие страницы хранили записи о выставке пропавшей картины, о загадочных гостях и таинственных событиях. Кошкин понял, что нашел ключ к разгадке. Чем глубже он погружался в чтение дневника, тем яснее становилась картина: Андрей был вовлечен в опасную игру, связанную с контрабандой произведений искусства и коррупцией. Похоже, он слишком много знал, и его убрали.

Он стал угрозой. Кошкин содрогнулся. Он понял, что его друг был убран, устранен из этой игры навсегда. Но прежде, чем Кошкин успел дочитать дневник, его прервал громкий звонок. Рингтон старого «Nokia GSM First» прорезал тишину. Михаил достал телефон из кармана пиджака. На экране высвечивался неизвестный номер.

В этот момент, холод сковал его. Он вспомнил о той странной женщине, которую видел в день трагического инцидента с такси, въехавшим в цветочный магазин. У него было предчувствие. С диким страхом и переживаниями Кошкин держал телефон в руке. Он понимал, что этот звонок мог изменить все. Через пять бесконечных секунд звонок прервался. Кошкин глубоко вздохнул и принял вызов. Голос на другом конце провода прозвучал сухо и официально: «Кошкин Михаил? Вас беспокоят из больницы. Волков Андрей пришел в себя после операции.»