Гизум Герко – Записки Черного Повара 2: Пир для Дракона (страница 6)
Когда мы достали мясо, оно выглядело… чище. Черные прожилки побледнели. Но я ему не доверял. Теперь была моя очередь.
Я поставил на огонь большой котел с водой.
Добавил туда пучок каких-то горьких трав, что дал мне Корнелий.
«Очищающий сбор», сказал он. Когда вода закипела, я бросил туда мясо. Варил минут двадцать. Бульон стал черным и мутным, с отвратительным запахом. Я слил его без малейшего сожаления.
Мастер учил: иногда первый отвар — это яд.
И сейчас был именно тот случай. А потом и второй, и третий. Пока бульон не стал бесцветным.
После этого я раскалил на огне сковороду.
Огромную, чугунную. Плеснул жира. И начал обжаривать отваренные куски мяса. На самом сильном огне. Огонь должен был убить все, что не убила алхимия и варка. Я не жалел специй. Огромное количество рубленого лука, давленый чеснок, жгучий черный перец.
Дым стоял коромыслом. Шипение, треск, аромат… сильный, острый, почти яростный. Он не маскировал запах гнили. Он его уничтожал. Вбивал в него свой собственный, честный, съедобный дух.
Подавал я это просто.
Гора жареного мяса на большом деревянном блюде. Рядом — остатки нашего дорожного хлеба.
Олаф попробовал первым. Осторожно. Пожевал. Кивнул.
— Съедобно, — сказал он. — Даже вкусно. Не хуже некровепря.
Остальные тоже накинулись. Корнелий про некровепря выспрашивать начал.
Мясо было жестковатым, но сочным. А мощный вкус чеснока, лука и перца забивал все остальные привкусы.
Это была грубая, простая еда. Но она была безопасной.
И она была нашей маленькой победой над гнилью этой проклятой земли.
Блюдо дня: «Жаркое Очищения». Мясо мутанта, вымоченное в химии и забитое ударной дозой специй. Еда, отвоеванная у самой скверны.
Глава 6: Мертвый, но Живой
Логово дракона мы нашли по запаху.
Сладковатый трупный смрад. Тот что висел над всем баронством, здесь он был густым, как кисель. Он лез в горло, забивал нос, от него слезились глаза.
Логовом оказалась глубокая дырень в горе. А прямо у горы гнило болото.
Зрелище внутри было… мерзкое.
Огромная пещера, усеянная костями. И посреди нее, на груде полусгнивших костей, лежал он.
ДРАКОН.
Только дохлый.
И уже давно, судя по всему. Шкура обвисла, местами прогнила до костей. Огромная туша раздута, как дохлая рыба. И вонь… Невыносимая трупная вонь.
Мы стояли и смотрели на эту гору гниющей плоти.
— Так он же дохлый, — сказал Гроб, сплюнув. — Нас обманули?
— Не совсем, — пробормотал Корнелий, принюхиваясь. — Физическое тело мертво, да. Но… эманации… скверна исходит именно отсюда. Его сущность, его дух, все еще здесь. И отравляет все вокруг.
Форга хмыкнула. Видать не верила в духов и эманации. Она верила только в большой бум.
— Если проблема в туше, — заявила она, снимая с плеч свой ранец, — то я эту проблему решу. Разнесу ее на такие мелкие куски, что от нее и запаха не останется.
Какие-то брикеты и веревки полетели из ее сумки на землю.
Взрывчатка. Гордость гномьей инженерии. Олаф хотел было что-то сказать, но она уже полезла к дракону, закладывая заряды под самое его брюхо.
Он вздохнул и махнул рукой. Мы отошли.
Форга вернулась, разматывая длинный фитиль.
Подняла на Олафа глаза. Тот молча кивнул.
Грохнуло знатно. Я аж присел. И не один.
Камни сыпятся, уши закладывает.
Все падает…
Погремело, погудело и успокоилось.
Дым и пыль немного рассеялись.
Брюхо дракона разорвало. Куски гнили разбросало по всей пещере.
Вонь — хоть лопатой греби. Стала еще гуще. Только теперь еще и горелым завоняло.
— Так, — сказала Форга, деловито осматривая свою работу. — Ну, по крайней мере, мы его проветрили.
Но туше хоть бы что, почти целая. Только дырень огромная в боку.
А потом как раз из это дырени что-то как полезло…
Длинное, белесое, сегментированное. Как червяк. Только размером с человека.
И не одно. Они полезли наружу, извиваясь.
Десятки. Гигантские трупные черви. Видать жрали дракона изнутри.
Взрыв их разбудил. И разозлил.
— Кажется, его глисты не очень нам рады! — рявкнул Гроб.
Твари с шипением бросились на нас.
Из пастей, клыки-крючья торчат. С них черная жижа с пеной капает. Сами все в щетине.
Бой завязался отвратительный.
Мы рубили и кололи, секли и топтали. Все в грязище, кровище, и гнилых ошметках.
Черви бросались под ноги. Пытались сбить, вгрызся в ноги.
Вонь стояла такая, что уже мочи не было.
Мы дрались в облаке миазмов. Поскальзываясь на ошметках их плоти. Отбиваясь от этих гнилостных тварей.
Когда всех добили, все попадали на землю. Без сил.
Мы были вымотаны. Перепачканы в какой-то мерзкой дряни. И от нас воняло как от этой самой драконьей туши.
А главное — проблема никуда не делась.
Дракон все еще валялся горой гниющего мяса посреди пещеры.