Гизум Герко – Записки Черного Повара 2: Пир для Дракона (страница 7)
Наша затея провалилась. Полностью.
Настроение шлак.
Кое как выбрались из пещеры.
Молчали. Каждый думал о своем.
Мы зашли в такую даль, разворошили осиное гнездо. А толку?
Чувство бессилия — оно хуже раны.
Готовка
Но даже в таком состоянии людям нужно жрать.
Горячая еда — это последнее, что остается, когда больше ничего не осталось.
Я перебрал наши запасы. Картина была печальная.
Почти все продукты испортились в этих магических миазмах.
Сухари, твердые, как камень. Маленький шматок сала, уже начал горчить. И одна-единственная луковица еще не сгнила до сердцевины.
Осталось только сотворить очередное чудо. Да и не нужно. Сейчас нужна была не изысканная еда. Нужна была честная, простая жратва. Горячая и калорийная. Чтобы просто пережить эту ночь и не свихнуться от безысходности.
Я развел небольшой костер. В котелок налил воды из фляги, бросил туда щепотку соли. Пока вода закипала, я занялся продуктами. Сухари раскрошил ножом, как мог мелко. Получилась грубая, серая мука. Сало нарезал самыми мелкими кубиками, какие только смог. Луковицу изрубил почти в пыль.
Когда вода закипела, я засыпал туда крошки сухарей. Они тут же начали разбухать, превращая воду в густую, клейкую массу. Потом добавил сало и лук. Помешивал, пока сало не вытопилось, отдав каше свой жир, а лук не стал прозрачным, отдав свою последнюю сладость.
Это было не блюдо.
Это была квинтэссенция нашего положения.
Густая, серая, бесформенная масса. Но она была горячей.
Она пахла простым, понятным запахом жареного лука и сала.
Я разлил ее по мискам.
Никто не сказал ни слова. Все просто взяли ложки и начали есть. Обжигаясь, но ели. Эта простая, грубая каша не давала наслаждения. Она давала тепло. Она наполняла пустые желудки.
Она говорила: «Ты еще жив. Ты можешь продержаться еще один день».
И в тот момент этого было достаточно.
Блюдо дня: «Каша Бессилия». Густая похлебка из последних сухарей, сала и лука. Честная, как само отчаяние, и горячая, как последняя искра надежды.
Глава 7: Вердикт и План
Вернулись в замок.
Злые. Вонючие.
Барон сам встретил. Рожа та же, вежливая.
Выслушал наш доклад про дракона. Про червей. И даже бровью не повел!
Будто мы ему про погоду рассказывали, а не про то, как чуть не сдохли в горе гнили.
Помылись.
Потом нас позвали на совет. В зале сидел барон, его капитан стражи. На столе карты, вино, хлеб.
— Прямая атака не сработала, — начал барон. — Почему?
Корнелий, всю ночь не спавший. Книжки штурдил вместо сна. Откашлялся и говорит:
— Туша дракона — это просто оболочка. Внутри сидит его дух, отравленный скверной. Разрушать тело бесполезно, нужно изгнать дух, разорвать его связь с этим местом.
— И как тогда его уничтожить? — спросил Олаф.
— Нужен ритуал. Для него нужны три катализатора. Три «Якоря Реальности». Нам нужны не мечи, а символы. Вещи, резонирующие с самой сутью мира. Камень, что впитал тишину веков. Эхо, что помнит пустоту. И искра самой жизни.
Якоря, искры, пустота.
Еще и хрень какая-то про символы. Куда мы ввязались?!
— Что это за штуки? — буркнул Гроб.
Видать тоже чует не доброе.
Корнелий же гнет свое:
— «Тихий Камень» в Горах Орков. «Эхо Пустоты» в Великих Топях. А «Искра Жизни»… ее нужно создать.
Тут уж и я не выдержал.
— Создать? Из чего и как? — спрашиваю.
— Да, создать. — Корнелий уже мне отвечает. Спокойно, медленно, как тупице. — Это должен быть элексир или что-то, что воплощает чистую жизненную силу. Блюдо, на крайнюю очередь.
Ясно. Теперь еще и готовить всякую магическую дрянь.
Олаф криво усмехнулся.
— Проще говоря, нам нужно совершить три самоубийственных похода вместо одного. Барон, ваша щедрость будет не знать границ?
Барон только руками развел.
— Другого пути нет. Конечно я помогу. Снаряжение, карты — все, что нужно — в вашем распоряжении.
Гроб наклонился над картой, что-то долго высматривал.
— Это… это мой дом, — сказал он. — Я оттуда, из Гор Орков. =
Олаф посмотрел на него.
— Значит, ты и поведешь. Первый поход — в твои горы.
Готовка
Пока они там продолжали карты мусолить, я пошел на кухню.
Голова от их болтовни уже гудела.
Надо было сварить что-то простое, ясное. Чтобы мозги на место встали.
Только для нас. Пусть барон со своими сам себе готовит.
Кухня тут была хорошая.
Чисто, посуда медная, печь что надо. И продукты свежие, хоть и мало. Курица молодая, мука, коренья. Даже вино белое нашлось.
Решил сварить похлебку. Но не нашу, походную бурду, а что-то полегче.