Гизум Герко – Выпускной (страница 3)

Экран погас, не дожидаясь моего ответа.

Я вышел из нычки в коридор, где ночное освещение красило палубу в цвет остывающего шлака, и шел до кубрика, прокатывая в голове ее строку. Несданная дисциплина. Смешно. У нее за лето прибавилось чувство юмора, и прибавилось в мою сторону: раньше она шутила о технике, теперь о времени. Не знаю, что она вычитала в этих своих архивах, но нахваталась.

В кубрике спали. Марк спал по расписанию, точно посередине койки, Дэйв спал, как работал, всей массой и с полной отдачей, четвертая койка, у окна, стояла пустая и заправленная: Мери с какого-то своего очередного обмена еще не вернулась. Я лег на свою, у дальней стены, лицом к самой честной розетке кампуса, и заснул за четыре секунды до того, как решил заснуть. Привычка.

А утром была доска приказов.

Утро четвертого курса устроено милосерднее первого: подъем в шесть, построение в шесть тридцать, и старшина потока, зачитывая наряды, уже не упражняется в интонациях, а просто читает. В то утро он дочитал список, свернул планшет и добавил без выражения, что состав выпускного курса вывешен, ознакомиться до вечерней поверки, расписаться в листе ознакомления. Четыре сотни человек двинулись к доске с той скоростью, с какой люди ходят смотреть на список, в котором уверены. Я шел в общем потоке и был уверен, как все.

Доска приказов у нас, это учреждение. Ее читают, как на Целине читали тарифную сетку: молча, быстро и дважды. Утром на ней вывесили состав выпускного курса, четыреста двенадцать фамилий по потокам, и я нашел свою на положенном месте, на «Ф», между Улановым и Хованским. Форк Р. Г. Все как у людей.

Только напротив моей фамилии, в служебной колонке, где у всех стояла ровная пустота, был отпечатан значок. Маленький, канцелярский, вроде звездочки, какими в документах помечают сноски. Я просмотрел все четыреста двенадцать строк, все четыре потока, дважды, по своей методе: сначала целиком, потом по строкам. Значок был один на весь курс. Мой.

Внизу доски, мелким шрифтом, там, куда никто не досматривает, значилось: «Отмеченным явиться в учебную часть согласно отдельному уведомлению».

Я стоял перед доской, и за спиной у меня шумел просыпающийся кампус, четыреста двенадцать человек начинали свой выпускной год, и у четырехсот одиннадцати из них колонка была чистая.

Инвентаризацию своих страхов я провожу регулярно и держу их учет в порядке, так вот, страха в наличии не оказалось. Оказалось другое, старое, целинское, выученное у окна тарифной конторы: когда система ставит напротив твоей фамилии значок, которого нет у других, это не значит, что тебя заметили. Это значит, что тебя посчитали.

Осталось выяснить, в какую графу.

Глава 2

Выпускной лист

Уведомление пришло к обеду, на планшет, служебным бланком: «Кадету Форку Р. Г. явиться в учебную часть, кабинет 2–14, 15:00». Без темы, без подписи исполнителя, с одним регистрационным номером, и по номеру я, как человек, читающий документы профессионально, определил только то, что бумага исходящая, а не карательная: у карательных серия другая. Три года назад я бы этого не знал. Три года назад я бы шел в учебную часть, повторяя про себя опись имущества. Теперь я шел и повторял таблицу собственных грехов, потому что порядок есть порядок: на разбор надо являться подготовленным.

Таблица выходила короткая и не по сезону чистая. Самовольных отлучек: ноль зафиксированных. Конфликтов с кафедрами: один, замороженный, с электротехникой, но он тянулся с первого курса и на отдельный вызов не заслуживал. Подработки: все по согласованию, бумаги в порядке. Нычка… про нычку думать я себе запретил еще на подходе к лифту. Есть вещи, о которых нельзя думать в казенных коридорах: лицо у человека, это тоже документ, и читают его быстрее планшета.

Учебная часть занимала на второй палубе шесть кабинетов, и пахло там всегда одинаково: тонером, остывшим чаем и решенными судьбами. В приемной 2–14 сидела очередь из троих, все с моего курса, все по своим бумагам, как выяснилось из короткого шепота: один переводился с потока на поток, у второго не сходились зачетные единицы за третий курс, у третьего было «по семейным». Я был четвертым и последним. Система, как обычно, собрала все нестандартные детали в один лоток, чтобы рассортировать за один проход. Я эту логистику уважаю: сам так делаю с крепежом.

Очередь, как всякая очередь, жила разговором. Тот, что переводился с потока на поток, рассказывал, что переводится к невесте, и все у него посчитано: невеста училась на интендантском, распределялась по своему ведомству, и совместная траектория сходилась только при его переводе. Тот, у которого не сходились зачетные единицы, мрачно листал планшет и время от времени сообщал в пространство, что у него украли шесть единиц, он точно помнит, что сдавал. А третий, который «по семейным», молчал, и мы его не трогали: по семейным, это по семейным, тут даже очередь понимает.

Переводящийся оторвался от своей траектории и повернулся ко мне:

— А ты по чему?

— Пока не знаю. Значок без расшифровки.

— О. — Уважения в этом «о» хватило бы на медаль. — Загадочный. Может, наградят?

— На моей памяти, — подал голос мрачный, не отрываясь от планшета, — через этот кабинет наградили одного. Плюс шесть зачетных единиц. Мои, между прочим, по срокам сходится.

Вызывали по одному, в среднем по шесть минут. Я засек, конечно. Когда подошла моя очередь, я вошел, доложился по форме и сел, куда указали.

За столом сидел чиновник учебной части, человек той канцелярской породы, у которой возраст не читается: от тридцати пяти до пенсии. Перед ним стоял терминал, лежал планшет и стакан с карандашами, заточенными до состояния измерительного инструмента. Он не поднял глаз. Он вообще, как я понял за следующие десять минут, поднимал глаза по отдельному регламенту, экономно, как расходуют аварийный запас.

— Форк. — Это было адресовано терминалу, не мне. — Выпускной курс, поток второй. Значок в списке видели?

— Так точно.

— Значок означает нестандартную позицию в деле. Ваша позиция будет разъяснена. Это не взыскание.

— Понял.

— Пока не поняли. — Выражения в этом не было никакого, и это было чистой правдой, поэтому я промолчал. Правду я уважаю в любом исполнении.

Дальше он говорил минут семь, скучным ровным голосом, которым в Империи озвучивают все по-настоящему важное. Я слушал так, как слушал когда-то устав: с сортировкой на несущее и обшивку.

Несущее выглядело так. К финалу года составляется выпускной лист: сводный рейтинг курса, все дисциплины, все практики, финальные экзамены, коэффициенты по значимости. Лист вывешивается после экзаменов. Верхние строки листа получают право первого выбора вакансий. Вакансии приходят пакетом запросов: флоты, эскадры, базы, корпорации, гражданские ведомства, каждый запрос со штатной единицей и условиями. Пакет вывешивается целиком, выбор идет по очереди, сверху вниз, у доски, при секретаре, с подписью. Все.

Чиновник сдвинул планшет на палец влево, освобождая место следующему делу.

— Вопросы по процедуре?

— Исследовательский корпус в пакете бывает?

Глаза он на меня поднял. Расход аварийного запаса, одна единица. Посмотрел, как смотрят на деталь, которая зазвенела не в той тональности, и опустил обратно.

— Исследовательский корпус комплектуется штучно. Их запросы приходят не каждый год. В прошлом пакете, для сведения, была одна позиция. В позапрошлом ни одной.

— Понял. Спасибо.

— Теперь ваша позиция, Форк. — Он вывел на планшет мое дело, и я увидел его вверх ногами: годы, строки, печати. Читать вверх ногами я умею со времен тарифной конторы, но тут и читать было нечего, я свое дело знал наизусть. — В деле за первый курс значится «неудовлетворительно» по комплексному аттестационному мероприятию. Со строкой «фактические действия отмечены как технически грамотные». Также «удовлетворительно» по электротехнике, «удовлетворительно» по уставной подготовке и «хорошо» по тактике, все за первый курс. Вам разъясняется: итоговый коэффициент считается по всем годам. Устав и тактика стоят в выпускной сессии, выпускная оценка перекроет первокурсную сама. Электротехники в выпускной сессии нет, и ее первокурсная строка пойдет в лист как есть, если ее не перекрыть. С вашим набором за первый курс первая строка листа математически возможна. Но, скажем так, не предусмотрена.

Он сделал паузу и уточнил, тем же голосом:

— Это не оценка. Это арифметика.

— Разрешите вопрос. Что нужно, чтобы предусмотреть?

— Пересдача электротехники на «отлично» в статусе выпускной, она перекрывает первокурсную с коэффициентом. Плюс экзамены без потерь. Плюс практика без замечаний. — Он снял с планшета мое дело одним движением, как снимают деталь со стапеля. — Тогда арифметика изменится. Уведомление о пересдачах получите в кафедральном порядке. У меня все. Следующий.

Следующего не было, я был последний, но «следующий» у него, видимо, стояло в конце файла, как подпись.

Я вышел из кабинета 2–14, прошел приемную, коридор, лестницу, вышел на галерею над доками и там остановился. Внизу, в доках, разгружали борт снабжения, и погрузчики ходили своим вечным маршрутом, и один подвывал на подъеме, левый привод, подшипник, недели через три встанет, если не смазать. Я стоял, слушал чужой подшипник и формулировал.