Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 8)

Я поднялся, подошел к иллюминатору и долго смотрел наружу.

Там все было почти как вчера. Дальний мертвый свет. Медленный ход обломков. Черная каша между крупными остовами. Только теперь картина наконец сложилась. Нулевая Зона не бездействовала. Она работала. Медленно. Лениво. Но без остановки. Любой проход существовал ровно до того момента, пока соседний узел не решал сдвинуться на полметра в сторону.

— Вы снова молчите, — сказала САРА.

— Смотрю.

— На что.

— На то, как мир без спроса переписывает мои вчерашние выводы.

— Полезный навык для живости мира.

— А для меня он выходит слишком дорого.

Злость пришла спокойно, без красивой вспышки. И даже это мне понравилось. Значит, паники нет. Значит, можно работать.

Следующие два часа мы не чинили ничего. Мы просчитывали окружающее базу пространство.

Я сидел у карты, отмечал узлы, задавал интервалы по дрейфу, перепроверял САРУ через звук корпуса, через вибрацию под ладонью, через натяжение страховочного троса у шлюза. Она выдавала сухие поправки и язвила ровно настолько, чтобы я не расслаблялся.

— Верхний перелом рукава расходится медленнее, чем вы думали.

— Источник информации?

— Живой внешний датчик и статистика по смежному карману.

— Уже лучше.

— Мне льстит ваше хмурое поощрение.

Я не отвечал. Только правил маршрут.

Сначала одна ветка. Потом запасная.

Потом третья, чисто на случай, если первые две за время выхода успеют превратиться в чью-то шутку.

В процессе стало ясно еще кое-что.

Без САРЫ я это пространство не удержу. Не по уму даже. По темпу. Один человек может слышать металл, чувствовать дрожь, смотреть на крепеж и запоминать, о чем сектор врет. Но один человек не соберет это все в живую картину достаточно быстро. Особенно если у этого человека шея ноет, пальцы дрожат, а голова после недосыпа любит уходить в тупое упрямство.

Сама мысль мне не нравилась, но отказываться от нее было еще глупее.

— Ладно, — сказал я. — Разделяем работу.

— О, наконец-то цивилизованный способ организации труда.

— Не радуйся раньше времени. Ты ведешь карту, расхождения, внешний шум и сигнатуру.

— Скромно, но логично.

— Я веду железо, маршрут, ручную проверку и последнее решение.

— Уже скучнее, но все еще приемлимо.

— Потерпишь, от тебя не убудет.

— Вынуждена согласиться.

Я записал порядок прямо на внутренней панели, рядом с вчерашней заметкой про железо и данные. Не для красоты. Просто чтобы правило висело перед глазами и не расползалось в голове обратно в удобный бардак.

«САРА ведет карту и отклонения. Я веду маршрут и риск. Верить только после двойной проверки».

На экране мигнуло короткое системное окно.

[Журнал отклонений активирован]

[Локальная карта сектора уточнена]

[Ручная верификация повышает точность прогноза]

Вот это уже было интересно.

Система не объясняла, откуда вообще знает про мою ручную верификацию. И не надо. Хватало того, что она ее заметила и записала как отдельный способ действия, а не как шум вокруг штатной схемы.

— Видела новую простыню от Системы?

— Видела, — ответила САРА. — Поздравляю. Теперь даже интерфейс Зоны официально признал, что вы не зря тычете пальцами в мертвое железо.

— А я уж боялся, что ей не понравится.

— Ей не нравится почти ничего, что вы делаете. Именно поэтому вы и привлекаете ее внимание.

Системный щелчок снял последние сомнения.

Если карта уже стала частью игры, ее надо проверить снаружи. Не новой вылазкой за ресурсом. Не полноценным рейсом. Коротко, жестко и только ради проверки правдивости маршрута.

Я собрал легкий комплект. Страховка. Налобник. Монтажный щуп. Тестер. Кусок сигнальной ленты для меток. Никаких карманов под добычу. Никаких красивых мечтаний о случайной находке.

— Сразу предупреждаю, — сказала САРА. — Если вы вернетесь с полными руками хлама и пустой головой, я начну вас оскорблять уже по медицинским основаниям.

— Короткий выход. Без добычи. Не переживай.

— Хотелось бы верить.

Шлюз выплюнул из камеры остаточный воздух. Внешний люк разошелся, и Нулевая Зона снова легла передо мной своей тихой мертвой шириной.

Я пошел по новой ветке медленно, вслух называя опоры. Голос держит ритм и не дает телу втихаря ускориться именно там, где ускоряться нельзя. А спешка здесь была верным способом убиться о первый же кусок плывущего железа.

Металл под подошвами отзывался иначе, чем вчера. Где-то глуше. Где-то тоньше. На первом повороте карта САРЫ совпала с реальностью почти идеально. На втором дала расхождение примерно в полтора метра.

Не катастрофа. Хуже.

Полтора метра здесь хватало, чтобы из удобной ниши сделать мертвый карман.

Я остановился, приложил ладонь к стенке и почувствовал под металлом слабую рваную дрожь. Не ту, что шла от общего внешнего сдвига. Другая. Более короткая. Живая.

— Источник? — сказал я.

— Ловлю отражение.

Я выключил налобник.

Темнота сразу стала вязкой. Только в ней движение проявилось четко. В дальнем узле, у бокового шва, прошел короткий отблеск. Не свет даже. Отражение на гладкой поверхности. Потом второй. Низко. Быстро. Слишком быстро для человека и слишком осмысленно для дрейфующего хлама.

— Назад, — сказала САРА неожиданно ровно.

— Что ты видишь?

— Не вижу полностью. Есть движение по нижнему контуру. Малая масса. Несколько точек.

— Дроны?

— Надеюсь на более скучный вариант.

Скучного варианта не оказалось.

Первая тварь вылетела из боковой щели так стремительно, что я успел увидеть только форму. Небольшая. Плоская. На четырех цепких лапах, собранных из тонких сегментов. Голова узкая, будто ее сделали из обрезков сервопривода и ножа для резки кабеля. Она ударила не в меня. В шланг внешнего датчика на бедре. Прямо туда, где скафандр был не человеком, а набором уязвимых узлов.