Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 6)

— Давление?

— Просадка сохраняется в пределах терпимого.

— Для кого, для меня?

— Для вас пока тоже.

— Шум компрессора?

— Хуже, чем двадцать минут назад.

— Пыль?

— Много.

— Очень помогла.

— Я стараюсь поддерживать в вас рабочую ненависть.

Старую линию пришлось пережимать лентой и пальцами. Перчатки я не надел. В тесном блоке они мешали больше, чем защищали, а кожа на руках к этому моменту и так выглядела как набор неудачных компромиссов. Я вставил фильтр между картриджем и смесителем, прижал корпус коленом и только потом подключил боковой кабель к релейной перемычке.

Ничего.

Плохой знак.

Без протяга компрессор не смог продавить новый узел. Воздух уперся, задержался, пошел в бок. В старой накладке на смесителе тонко пискнуло.

— Пошло.

— Не туда, — ответила САРА.

Я рванул кабель на себя, замкнул питание и вдавил контакт сильнее. Вентилятор дернулся, скрипнул, почти остановился, потом все-таки поймал ход. Корпус фильтра мелко завибрировал. По трубке ударила волна давления, не большая, но резкая. Смеситель ответил тем же писком, уже громче.

Я ослабил пережим на боковой ленте на палец.

Поток разделился. Часть воздуха пошла в обход, часть в фильтр. Вентилятор взвыл выше. Треснутая ячейка под ладонью быстро набирала жар.

— Слишком много на смеситель, — сказала САРА.

— Вижу.

Пришлось перебрасывать кабель еще раз, уже на другой вывод реле, чтобы снять стартовый рывок. Вентилятор просел. Воздух в трубке стал тяжелее. Я вернул часть потока в основной ход, потом снова забрал. Пальцы скользили по ленте. Бок глухо ломило. Под лопатками стекал пот, и от этого в отсеке становилось еще холоднее.

Я поймал нужный звук не с первого раза.

Не свист. Не хрип. Что-то среднее. Ровный грязный шелест через сорбент и слабое жужжание вентилятора, которое не билось в истерику на каждом обороте.

— САРА?

— Давление держится. Медленнее, чем мне хотелось бы, но уже без немедленного срыва. Взвесь пошла вниз. Углекислый газ тоже, хотя без щедрости.

Я не отпустил фильтр сразу. Держал его еще, пока пальцы не онемели. Пока убедился, что хомут не ползет. Пока старая накладка на смесителе не перестала скулить и не вернулась к обычному мелкому напряженному звуку, который уже можно было считать новым фоном моей жизни.

Лишь тогда я сел на пол рядом с блоком и прислонился спиной к переборке.

Воздух не стал хорошим. Он просто перестал драть горло так яростно. В нем все еще было слишком много старой гари, пластика, пыли и усталого железа. Но после нескольких вдохов грудь не сводило, как раньше. Это и было победой на местном, очень бедном языке.

Окно пришло поверх зрения без спешки.

[Нестандартная сборка подтверждена]

[Фильтр грубой очистки]

[Режим работы временный]

[Рецепт нарушен]

[Навык «Аварийный ремонт» улучшен]

Я перечитал строки дважды и зло усмехнулся.

Сначала Система тычет мне в лицо правильной картинкой. Потом ругается на вентилятор. Потом приходит, когда все уже собрано, и записывает себе, что да, пожалуй, так тоже можно.

— Удобно устроилась, — сказал я.

— Кто именно?

— Система. Стоит рядом с умным видом, пока я режу руки об ее же мусор, а потом объявляет, что все подтверждено.

— Хороший начальник среднего звена.

— Даже лучше. Начальник любит рассказывать, что сам бы сделал лучше.

Фильтр работал. Плохо. Временно. Дорого по питанию. С кривым вентилятором и почти мертвым хомутом. Но работал. Санитарный блок я этим добил окончательно. Вторичный сбор влаги ушел в прошлое. Обратной дороги не было.

Я протянул руку к ящику с водой, но не взял пакет сразу. Сначала прислушался к телу. Голова шумела. Пальцы дрожали уже крупнее. Шея будто залилась горячим свинцом. Если сейчас жадно выпить полпакета, дальше станет легче ровно до того момента, пока мне опять не полезть в железо.

Один короткий глоток. Вода была теплой и отдавалась пластиком. Я подержал ее во рту, прежде чем проглотить. Организм отозвался на это так, будто я подписал с ним временное перемирие.

Карман у бедра вдруг стал теплее.

Я нахмурился, нащупал через ткань сверток из изоляции и вытащил темную пластину, которую Система выдала после первой заплатки. Она лежала на ладони тихая, почти черная, с тонкой красной жилкой внутри. Не светилась, но под пальцами чувствовалась теплее металла вокруг.

— САРА?

— Вижу. Температура предмета поднялась.

— От чего?

— Не знаю. От близости к вам мир вряд ли начинает работать лучше, так что я бы поставила на новый фильтр или на изменение состава воздуха.

— Очень трогательно.

— Спасибо. Стараюсь не только хамить, но и расширять гипотезы.

Я покрутил пластину между пальцами. На краю на миг проступил тонкий узор, похожий на дорожки, которые кто-то выжег изнутри. Стоило изменить угол, и узор исчез.

Непонятный кусок шлака. Полезный или опасный, я пока не знал. Я завернул пластину обратно в изоляцию и сунул в карман так, чтобы она не касалась кожи.

— Занеси информацию в отдельный журнал, — сказал я.

— Название?

— «Вещи, которые не должны теплеть у меня в кармане»

— Журнал открыт.

— Открой еще один.

— Для чего?

Я ткнул пальцем в висящее окно рецепта, которое все еще держалось в углу зрения с видом обиженного наставника.

— Для этого.

— Вы же уже победили.

— Нет. Я выиграл себе немного воздуха. Это разные события.