Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 3)

— Вероятность немедленной смерти снизилась, — сказала САРА.

— До какой торжественной цифры?

— Я бы не тратила остатки вашего оптимизма на статистику.

— Значит, все плохо.

— Лучше, чем было. И не делайте вид, что это вас не радует.

Я открыл глаза.

Перед лицом плавали мелкие темные пятна, но уже не собирались в туннель. На ладони дрожала кровь, смешанная с герметиком. Пальцы слегка тряслись. Кислородный голодание, выбитые ребра, холод, возможно сотрясение. Все это можно было обдумать позже. Сейчас внимания требовал шов корпуса.

Я потянулся к выпавшему ремкомплекту, собираясь посмотреть, что еще осталось, и заметил на полу маленький предмет.

Его там не было минуту назад.

Я точно видел этот участок, когда искал чем бы открыть ящик. Осколки пластика, серый комок сорванной изоляции, две капли крови. Теперь между ними лежала тонкая пластина размером с фалангу пальца. Темно-серая, почти черная, с внутренней красной жилкой. Не светящейся. Скорее такая, будто металл резко нагрели, он закипел и мгновенно остыл.

Я поднял пластину двумя пальцами.

Она была теплой.

В отсеке, где инеем покрывался даже кабель, это выглядело странным.

[Побочный продукт обнаружен]

[Состав: наношлак]

[Классификация: отсутствует]

[Ранг: неопределен]

[Рекомендация: изолировать]

— САРА.

— Вижу.

— Что это?

— Если бы я знала, вы бы сейчас получили раздражающе подробную справку.

— Тогда предположи.

— Следствие взаимодействия вашей несанкционированной сборки, нанитного слоя среды, управляемого Системой и отвратительного отношения к сертифицированным ремонтным процедурам.

Я покрутил пластину. На краю проступил микроскопический узор, похожий на схему, которую чертили не линиями, а ожогами. Он пропадал, стоило изменить угол.

— Побочный продукт Системы, значит.

— Ласковое название для вещи, которая не должна была появиться в нашей Вселенной.

Я сунул пластину в боковой карман комбинезона и застегнул клапан.

— Рекомендация была изолировать, — напомнила САРА.

— Карман сейчас самая надежная изоляция на борту.

— Это фраза человека, который скоро начнет называть пожар «теплым освещением».

— Если он поможет мне увидеть необходимое, возможно.

Экран на панели мигнул.

Обычная схема корпуса исчезла. На ее месте всплыло короткое окно без декоративной рамки и без привычных сервисных элементов. Три строки. Слишком прямые, чтобы быть подсказкой.

[Отклонение протокола зафиксировано]

[Локальная сигнатура изменена]

[Приоритет наблюдения повышен]

Я перечитал.

Сигнатура. Наблюдение. Что?

Слова в аварии бывают разными. Есть такие, которые описывают проблему — утечка, перегрев, отказ. Есть такие, которые продают надежду — восстановление, резерв, стабилизация. Эти три строки делали другое. Они ломали мне мозг и ввергали в панику.

— Объясни, — сказал я.

— Недостаточно данных.

— Тогда соври убедительно.

— Вы произвели действие вне штатного рецепта. Среда внесла вас в локальную базу как источник отклонения. Теперь ваши следующие действия могут получить больше внимания со стороны Системы.

— Со стороны чего именно?

— Нулевая Зона не прислала дружелюбную схему с подписью ответственного лица.

— А если коротко и без издевки.

— Кто-то или что-то здесь считает ваши действия интересными. Этого уже достаточно, чтобы не считать всплывающие окна сообщений случайными. Но отправитель все еще не известен.

— Жаль. Я бы написал отзыв.

— Я бы, на вашем месте, сначала научилась прятаться.

Вот это было уже серьезнее.

САРА могла шутить над пробитым корпусом, над моей моторикой, над шансами умереть без свидетелей. Если же она произносила слово «прятаться» без яда, значит, ее логика нашла вокруг что-то неприятное.

Я поднял взгляд к иллюминатору.

За стеклом не было звезд в привычном смысле. Только редкие белые проколы между слоями мусора, дальние аварийные огни и огромные тени остовов, медленно проплывавших в черной каше. Один обломок корабельного ребра повернулся, открывая рваный край, похожий на сломанную челюсть. Мелкая пыль блестела в слабом свете, будто вокруг челнока кто-то рассыпал металлическую золу. За стеклом явно была невесомость, значит внутри челнока работали гравикомпенсаторы. Это хорошо. Летать по отсеку и пересчитывать углы головой сейчас было бы излишним.

Как там ее, Нулевая Зона.

Не пустота. Не кладбище. Скорее цех, где забыли выключить переработку, а все живое числилось лишней примесью.

Нормальный космос остался где-то за пределами этого мусорного мирка. Рейсы, доки, контракты, ремонтные смены, люди, которые спорят о тарифах и считают плохой день причиной напиться. Сейчас от него не было пользы. Он мог существовать хоть во всей своей цивилизованной красе, но сюда не дотягивался ни сигналом, ни рукой, ни законом.

Здесь оставались я в коробке с дырками и Система, которая выдала мне класс «Мусорщик» так буднично, будто это карьерный рост.

Я отлепился от панели и пополз к аварийному ящику. Нужно было понять что у меня есть на руках.

Инвентаризация получилась жалкой и быстрой. Половина водного пакета. Один целый пищевой брикет и остатки второго. Две малые энергоячейки, одна с сомнительной трещиной. Обломанный налобный фонарь. Коагулянт. Полметра крепежной ленты. Три универсальных хомута, один из которых уже был морально не с нами. Кусок изоляционного полотна. Отвертка с погнутым жалом.

Я разложил все перед собой, как хирург перед очень бедной операцией.

— Включить медицинский протокол? — уточнила САРА.

— Нет.

— У вас кровопотеря, сотрясение, ушиб шейного отдела, возможное повреждение ребра и выраженный кислородное голодание.

— Ребро не пробило легкое.