Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 14)

Я открыл глаза не сразу. Ночью я дважды вставал на продувку и один раз, кажется, уснул сидя у панели. Шея после такого сна стала деревянной. Плечо тянуло вниз. Под ребрами ныло тем тупым и злым способом, который не обещает беды, а просто напоминает, что вчерашняя работа никуда не делась.

Ногу я спустил осторожно и все равно задел ботинком пустую канистру. Она ткнулась в корпус фильтра, трубка водного круга дрогнула над полом, и я поймал ее уже на излете. Еще полсекунды, и вся ночная добыча ушла бы в решетку.

Челнок за последние двое суток раздулся изнутри. Справа громоздился промышленный фильтр. Слева тянулась линия воды к холодному ребру шлюза. Под ногами жили две емкости, на койке лежали снятые панели, на столешнице ютились тестер, ключ, щуп и остатки санитарного блока. Любая новая работа здесь начинала жрать соседнюю. Шаг вправо бил по воздуху, шаг влево по воде, поворот плеча по инструменту.

САРА заговорила, как только я сел.

— Доброе утро. Вы сегодня встали без аварии. Приятно видеть рост.

— Рано хвалишь.

— Я не хвалю. Я веду статистику.

Я сделал глоток и оглядел отсек так, будто видел его впервые. Воздух держался лучше. Вода больше не была вопросом из пустого пакета. Карта 9-Б висела на панели уже не как надежда, а как рабочая память. И именно поэтому теснота стала не фоном, а угрозой. Еще один живой узел, и эта коробка начнет убивать меня уже не нехваткой ресурса, а собственной неуклюжестью.

Я подошел к дальней стенке напротив фильтра. Там торчало складное сиденье техника, давно уже бесполезное, зато отлично годившееся на роль ловушки для бедра. Над ним висел мертвый шкафчик с крышкой, которая открывалась только наполовину. Ниже шла ребристая панель. Если снять лишнее, под ней останутся силовые ребра и жесткая опора. Если подхватить их каркасом, сюда можно посадить рабочую плоскость.

— САРА!

— Я уже боюсь.

— Сегодня разбираем этот угол.

— Запоздалая, но здравая мысль, — сказала она. — Я бы поддержала ее раньше, если бы вы не пытались превратить пол в универсальный производственный цех.

Разбирать пришлось вместе с последними остатками удобства в окружении. Я снял мягкую подкладку, и от голой панели сразу потянуло холодом. Потом выкрутил фиксаторы сиденья. Верхние поддались быстро. Нижние сидели так, будто боялись потерять работу сильнее меня. Пришлось лечь на бок между фильтром и стенкой, поджать плечо и тянуть без рывка. На третьем винте руку повело дрожью.

— Стоит остановиться, — произнесла САРА.

— Позже.

— Вы странно понимаете это слово. Обычно так называется момент после ошибки.

Сиденье рухнуло мне на колени неожиданно тяжело, но без последствий. Под обшивкой скрывалась нормальная силовая рамка. Я сорвал мягкую набивку, выкинул шарниры и оставил себе две направляющие и поперечную дугу. Шкафчик сопротивлялся хуже, но противнее. Внутри у него жили старые инструкции, растрескавшийся пластик и три пластиковых контейнера. Два оказались пустыми. В третьем нашлись контактная гребенка, мутная линза в защитной оправе и дохлый сервисный модуль плазменной стерилизации. Корпус модуля раскололся, а вот сердцевина уцелела. Маленький магнетрон сидел в керамическом седле, почерневший по краю, но живой.

Я подержал модуль в ладони подольше.

— Не говори мне, что это мусор.

— Я не настолько жестока, — ответила САРА. — В штатном мире им выжигали органическую грязь из трудных мест. В вашем мире мы уже мысленно режем им металл.

Линзу я протер рукавом и почувствовал знакомое ощущение. Система еще молчала, но держалась в углу зрения плотнее. Она умела ждать, пока человек сам дойдет до полезной мысли.

Ребристую панель я снимал аккуратно. За ней шли жгуты старой проводки, часть мертвая, часть не до конца. Каждый живой кабель я помечал лентой, отводил в сторону и только потом убирал крепеж. Один раз чуть не сорвал локтем клапан ручного сброса на фильтре, и тогда до меня дошло окончательно. Верстак в этой коробке не роскошь и не попытка сделать себе красиво. Это единственный способ перестать жить в сборке, где каждый рабочий сантиметр конкурирует с соседним.

К полудню угол наконец оголился. Голый металл, силовое ребро, косой шов у пола и пустота там, где раньше висели сиденье и шкафчик. Выглядело хуже, чем раньше. Сесть теперь можно было только на ящик, спать только между железом, хранить вещи только там, где они не обещали немедленной катастрофы. Зато под этой уродливой дырой впервые появился шанс на порядок.

Не хватало длинной жесткой опоры.

Направляющие от сиденья годились на ноги. Поперечная дуга просилась в передний край. Рабочую плоскость я мог вырезать из боковой панели транспортной рамки, на которой притаскивал фильтр. Но нормальной длинной кости, которую можно посадить в основание и не ждать, пока стол пойдет ходуном под нагрузкой, у меня не было.

Я посмотрел на карту 9-Б.

В одном из тупиков я еще в прошлый выход видел целое сервисное ребро с демпферными сотами. Тогда не взял, потому что тащил фильтровый узел. Сейчас этот кусок металла наконец дорос до своей очереди.

— Не нравится мне ваше лицо, — сказала САРА.

— Прогуляюсь.

— Ваше определение прогулки годится только для самоубийственных цирковых трюков.

Скафандр я натягивал медленнее обычного. Надкусанный кожух датчика держался, но без лишней гордости. Плечо протестовало. Пальцы помнили утреннюю дрожь и требовали не изображать точность там, где ее нет. Я закрепил длинный цикл фильтра и воды, еще раз посмотрел на линию у шлюза и вышел в рукав с чувством, будто оставляю за спиной не базу, а больного, которого нельзя надолго оставлять одного.

9-Б встретил знакомой дрожью пустых отсеков. Только теперь я шел сюда уже не за абы чем. Я заранее видел, как ребро встанет в каркас и куда придется посадить демпфер, чтобы новый стол не раздолбал мне же фильтр или водную линию.

Ребро нашлось там, где я его и видел, под мертвой сервисной нишей. Сначала пришлось освободить кромку, потом отстучать крепеж ломиком, потом подрезать намертво прилипший полимер резаком скафандра. Работа шла медленно и зло. Каждый лишний толчок отдавался в плечо. Один раз нога поехала на мелкой пыли, и только страховка уберегла меня от короткой, но очень унизительной встречи головой с пустотой под решеткой.

— Аккуратнее, — сказала САРА. — Если убьетесь на куске опоры для верстака, мне придется отчитать вас уже с профессиональной точки зрения.

Ребро вышло с глухим хрустом. Следом я вытащил два блока демпферных сот. Этого хватит. Больше мне не нужно. Верстак рождается не из максимального улова, а из того, что реально донесешь без глупостей.

Обратно я шел уже не на страхе, а на точности, где опереться, где дать массе пройти первой, где перехватить железо, чтобы не сорвать старый шов. САРА вмешивалась только тогда, когда нужно было сбить мне темп.

Шлюз принял меня своим сухим металлическим эхом. Я вернулся не с новой заплаткой и не с очередным предметом, который просто отложу в угол. Я принес кость будущей мастерской.

На полу быстро сложился рабочий круг. Рамка сиденья, сервисное ребро, демпферные соты, боковая панель, крепеж, магнетрон, линза, гребенка. Рядом лежал сверток с темной пластиной, тем самым побочным продуктом моей первой нештатной заплатки, который Система велела изолировать, а я так и не нашел в себе смелости выбросить.

Интерфейс пришел тихо, но плотно.

[Рабочая компоновка обнаружена]

[Жесткая опора неполна]

[Локальная функция базы формируется]

[Тип: ручной верстак]

— Слышишь? — спросил я.

— Вижу, — сказала САРА. — Мир официально признает, что вам мало просто не умереть. Теперь вам нужен угол, где вы будете портить железо профессионально.

Каркас я собирал с пола, потом поднимал по частям. Две направляющие ушли в передние ноги. Сервисное ребро легло в основание и село одной стороной в половой шов, другой в силовую стойку. Между ним и корпусом я посадил демпферные соты, чтобы рабочий удар не уходил прямо в старое железо челнока. Верхнюю плоскость пришлось выправлять молотком и подрезать по месту, потому что отсек, конечно, оказался кривее любой моей предварительной оценки. Когда я тянул нижний крепеж, лицо почти упиралось в фильтр. Когда примерял верхнюю панель, пришлось снимать кружку с водой и переносить ее на койку, потому что другого свободного пятна в отсеке уже не осталось.

Ближе к вечеру каркас уже стоял. Кривой, жесткий и уродливый. Передние ноги я посадил на поперечную дугу и добавил снизу косой упор из останков шкафчика. Задняя кромка легла в силовую стойку. Верхняя панель впервые приняла на себя мой вес, когда я навалился на нее обеими ладонями и дал нагрузку вбок.

Верстак ответил коротким низким стуком.

Не гулял. Не звенел. Держал.

Тогда Система пришла снова.

[Рабочий узел базы признан: Ручной верстак]

[Функции: грубая сборка, силовой разбор, подгонка]

[Доступен сопряженный рецепт: Нестабильный плазменный резак]

[Требуется х1]

[Магнетрон х1]

[Линза х1]

[Энергоячейка х1]

[Контактная гребенка х1]

[Корпус х1]

[Режим: импульсный]

[Превышение теплового цикла не рекомендовано]

— Нет, — сказала САРА сразу, как только выскочило сообщение.

— Мне нужен резак.

— Вам нужен сон.