Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 12)

САРА вывела рядом расчет и безжалостно подсветила главное.

— При текущем режиме фильтрации и вашей обычной склонности работать дольше, чем вам полезно, питьевой предел наступит раньше, чем воздушный.

— Насколько раньше?

— Настолько, что спорить со мной невыгодно.

— Яснее.

— Если ничего не менять, красивый новый воздух переживет ваш запас воды.

Я встал, держась за край стола, и пошел к фильтровому узлу. После вчерашнего рейса я закрепил его только на скорую руку, чтобы дотянуть ночь без сюрпризов. Нормального места для этой железной туши в челноке не существовало. Она лежала у правой стенки, стянутая ремнями к ребру корпуса и боковой стойке, как слишком тяжелый пациент в полевом отсеке. Два патрубка я уже посадил на переходники. Третий пока оставался заглушен. Временный фильтр грубой очистки от второй главы висел рядом, обиженный и шумный, будто понимал, что его только что понизили в звании, но выгнать пока не решились.

Воздух действительно стал лучше не сам по себе. Новый узел тянул сильнее, глубже и грубее. Сырым потоком он прогонял по контуру то, что раньше только вяло шевелилось старым вентилятором. Вместе с пылью он вытягивал и остатки влаги, до которых раньше просто не дотягивался. Санитарный блок я в свое время добил окончательно. Вторичный сбор ушел тогда вместе с его внутренностями. Теперь система перестала душить меня по минуте и взялась душить в долгосрочную.

Я присел перед нижним лючком, открутил крышку и полез рукой внутрь. Крепеж на стыке уже успел дать серый налет, а значит, узел подсасывал не там, где нужно. Плечо тут же напомнило, что вчера я тащил на себе не идею будущего, а реальный кусок промышленного железа. Пришлось остановиться, выдохнуть, сменить хват и только потом затягивать хомут.

— Медленнее, — сказала САРА. — Если сорвете патрубок, получите одновременно плохой воздух и плохое настроение.

— Плохое настроение у меня уже есть.

— Тогда не вижу причин улучшать комплект.

Минут через двадцать стало ясно, что контур я удержу. Не красиво. Зато работоспособно. Основной поток шел через тяжелый узел, грубый фильтр оставался на подхвате, боковой клапан я перевел на ручной сброс, чтобы не верить автоматике на слово. Тогда интерфейс тихо дрогнул и выдал новое окно.

[Контур фильтрации расширен]

[Локальный узел жизнеобеспечения признан]

[Доступен рецепт: Временный водный круг]

[Требуется х1]

[Ледяной концентрат х1]

[Сорбент х1]

[Биомембрана х1]

[Трубка х1]

[Режим: Ручной контроль обязателен]

Я перечитал окно дважды. Не из-за его сложности. Наоборот. Именно простота раздражала сильнее всего.

— Конечно, — сказал я. — Воздух кое-как заработал, и Система тут же делает вид, что вода собирается между делом.

— Четыре слова и список деталей, — отозвалась САРА. — Мечта любого идиота, который никогда не отмывал мембрану руками.

— Зато честно про ручной контроль.

— Я бы не спешила хвалить сущность, которая сначала ломает мир на классы и ранги, а потом великодушно разрешает вам умереть из-за их сложности.

Рецепт висел в углу зрения, холодный и ровный. Не приказ, не просьба. Просто очередной вариант сделки. Хочешь воду, собирай круг. Хочешь круг, найди чем заплатить за его материалы. Хочешь жить дольше, забудь про удобство. Система не подгоняла, но и не оставляла возможности притвориться, будто беда исчезнет сама собой.

У меня был длинный список работ, гораздо приятнее чем эта. Скафандр после прошлых выходов просил нормальной переборки. Карта сектора требовала чистого переноса на отдельную панель. Даже просто разобрать часть хлама под спальным местом сейчас казалось занятием почти праздничным. Водный круг не обещал ничего, кроме грязной возни, ожидания и риска испортитьпоследние рабочие узлы ради нескольких сотен граммов мутной жизни.

Именно поэтому начинать пришлось с него.

Я вытащил из ниши останки санитарного блока. После переработки он выглядел как человек, которого пытались спасти оперируя отверткой, а потом бросили недобитым, мучаться под столом. Корпус был вскрыт, внутренний канал сорван, сборник влаги пуст. Зато в глубине оставался мембранный пакет. Слипшийся, пожелтевший по краям, но еще живой.

— Биомембрана, — сказала САРА. — С оговорками.

— Какими?

— Если отмоете, не порвете и не решите, что старую слизь можно назвать заводской смазкой.

— Очень поднимает дух.

Сорбент нашелся в одном из боковых картриджей тяжелого фильтра. Не свежий, но плотный. С трубкой тоже вопрос решился без лирики. Я выдрал длинную сервисную магистраль из мертвого контура санитарного блока, промыл ее в техническом растворе и еще раз выругал себя за то, что вообще довел челночный быт до такого уровня импровизации. Добыть промышленный фильтр оказалось легче, чем потом сидеть на полу и выковыривать ногтем старую мембрану из дохлого модуля.

С ледяным концентратом пришлось повозиться.

САРА подсказала смотреть не в аварийных ящиках, а внутри самого грузового узла. У промышленных фильтров такого класса стояли карманы улавливания конденсата, рассчитанные на грубую работу со смешанным воздухом и паром. Если повезло, в одном из них мог остаться плотный подмороженный осадок. Не вода в привычном смысле. Грязный ледяной концентрат, из которого еще предстояло вытрясти пригодную жидкость.

Повезло наполовину.

Кассета сидела глубоко, за обшивкой сервисного кармана. Чтобы ее достать, пришлось улечься на бок между фильтром и стенкой, вывернуть плечо и почти наощупь работать коротким ключом. Боль в шее от такого угла шла сразу в висок. Пальцы через несколько минут начали подрагивать. Ключ дважды срывался с насечки и оба раза больно бил по костяшкам.

— Вам стоит отдохнуть, — сказала САРА.

— Нет, я спешу.

— Именно поэтому нужна.

Я замер, уткнувшись лбом в холодную панель. Воздух у стенки шел сильнее, чем в жилой части, и после пары вдохов голова прояснилась. Потом я сменил руку, надавил уже всем корпусом и почувствовал, как кассета наконец сдвинулась. Внутри что-то тихо звякнуло. Через секунду в ладонь выползла серебристая коробка, покрытая снаружи тонкой белой коркой.

Вот это уже было ближе к делу.

Внутри лежал не лед, а серо-голубая крошка вперемешку с темным налетом. Пахло от нее не химией даже, а чем-то усталым и техническим, будто влага слишком долго жила среди фильтров, пока не перестала понимать, зачем ей вообще быть водой. Я закрыл кассету обратно.

— Съедобным не выглядит, — сказал я.

— Других простых вариантов нет, — ответила САРА. — Но да, сначала фильтрация, потом проверка, потом что-то большее.

Челнок к тому моменту уже мало напоминал место, где можно пройти от койки к шлюзу не задев что-нибудь жизненно важное. На полу лежали снятые панели, возле кресла копилась распотрошенная начинка санитарного блока, тяжелый фильтр занимал правую стенку, а инструменты расползлись везде, куда дотягивалась рука. Нормального рабочего места у меня не было, и следующую большую поломку в этой базе я вполне мог устроить сам, просто встав не туда.

Для временного водного круга нужен был холод. Не красивое слово в рецепте, а реальная разница температур, на которой влага согласится сменить форму и не убежать обратно в теплый воздух. Самое холодное место в челноке сидело у шлюзового ребра, там, где внешняя кожа еще честно помнила вакуум. Туда я и потянул трубку. Через весь отсек. Мимо фильтра. Над ящиком с пайком. Под аварийной полкой. Уже на этом шаге стало ясно, что жить с такой сборкой можно только в одном случае, если ни разу не забыть о ее существовании.

— Красиво выходит, — сказала САРА, когда я крепил трубку к ребру лентой и двумя старыми скобами.

— Сейчас начнешь смеяться, отключу динамик.

— Не начну. Я просто пытаюсь представить, как вы ночью полезете за инструментом и сорвете себе единственный шанс не жевать воздух вместо воды.

— Значит, не полезу.

— Я уже люблю этот уровень вашего самообмана. Он почти терапевтический.

Собрать круг целиком с первого раза, конечно, не вышло. Мембрана сначала встала криво и начала пропускать муть в приемную емкость. Потом сорбент в боковом кармане вздулся сильнее нормы и перекрыл поток. После этого я минут десять ловил проклятую трубку, которая норовила вывернуться на изгибе и лечь так, чтобы конденсат стекал обратно к теплому узлу. Вся работа оказалась именно такой, какой и должна быть в живом мире. Не собери по рецепту и пользуйся, а скорее отбей у поломки право на очередной шаг, проверь, не врет ли он, потом плати за следующий.

Первую порцию пришлось вылить сразу.

В донце старой кружки, которую я приспособил под приемник, набралось меньше двух пальцев мутной жидкости. На свету в ней плавали едва заметные серые хлопья. САРА выдала сухое предупреждение раньше, чем я успел даже всерьез задуматься о глотке.

— Не пить!

— Я не настолько плох.

— Вы именно настолько плохи, когда устаете.

Она не ошибалась. Вода стояла передо мной почти в насмешку. Организм видел только форму. Мозги обязаны были помнить остальное. Я вылил первую порцию в технический поддон, промыл круг и начал заново.

К полудню стало ясно, что одной сборкой дело не ограничится. Тяжелый фильтр и водный круг не дружили друг с другом. Воздушный узел жрал питание, грел отсек и гнал поток так, что конденсат едва успевал схватываться на холодном ребре. Стоило приглушить фильтрацию ради воды, воздух в жилой части быстро тяжелел и начинал напоминать, почему я вчера полез за грузовым узлом, а не за красивыми идеями. Приходилось выбирать не между хорошим и плохим, а между двумя видами неполной жизни.