Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 11)

Не быстро. Медленно. Так, чтобы у меня хватило времени понять, за что именно я сейчас буду расплачиваться.

— Назад два шага, вправо, немедленно, — сказала САРА.

Я дернулся по ее команде и почти успел. Край контейнера задел фильтр, вырвал его у меня из руки и швырнул в боковой выступ. В секторе прошел глухой удар. Пояс дрогнул весь, от верхних балок до пола. Свет маяка прыгнул. Металл под подошвами на секунду стал чужим.

Я схватился за страховку, оттолкнулся, удержал корпус в узкой щели между двумя ребрами и увидел самое неприятное. Фильтр не улетел в пустоту. Он застрял в трех метрах от меня, на краю сдвинутого контейнера. Совсем рядом. И ровно настолько далеко, чтобы добраться за ним означало снова войти под медленно сползающий груз.

— Не лезьте, — сказала САРА.

— Без него выход будет пустым.

— А с ним выход может стать последним.

Я смотрел на фильтр. Контейнер сползал по миллиметру. Угол менялся медленно, но в правильную сторону. Еще минута, и фильтр уйдет вниз вместе с ним. Возвращаться с пустыми руками значило потерять окно, маршрут и целый день на новый проход. И сам фильтр тоже. Не абстрактный приз, а вещь, которая уже почти была у меня в руках.

Лезть под груз значило платить не временем, а телом. Плечом. Ребрами. Запасом воздуха. Всем сразу. Обычно именно в такие минуты люди начинают героически врать себе про судьбу. Я давно предпочитал слова попроще. Выбор был плохой. Остальные хуже.

Я нашел в полу сервисный крюк, сорвал его, пристегнул к короткому тросу и бросил петлю на корпус фильтра. Первая попытка ушла в молоко. Вторая зацепила патрубок и сразу сорвалась. На третьей петля встала на крепежное ухо. Я лег на ребро, закрепил ноги, выбрал слабину и потянул не только руками, а всем телом, медленно, чтобы не сдвинуть контейнер сильнее чем нужно. Металл наверху снова простонал. Фильтр полз ко мне по кромке выступа по сантиметру, с мерзким скрежетом. Потом контейнер дернулся еще раз, уже резче, и этого хватило, чтобы фильтр сорвался окончательно.

Но не вниз, а ко мне.

Он ударил в колени, чуть не выбил меня с опоры и повис на тросе. Я прижал его локтем к корпусу, вцепился в ребро и замер, пока сектор успокаивался после своего маленького обвала. В ушах грохотало собственное дыхание. Плечо налилось тупой жаркой болью. Зато фильтр был у меня.

— Довольны? — сухо поинтересовалась САРА.

— Пока нет.

— Удивительная прожорливость.

Возврат после такой добычи всегда меняет весь маршрут. Даже если карта на экране продолжает врать, что назад идти столько же, сколько вперед. Масса прижимает к металлу иначе. Центр тяжести съезжает. Руки заняты. Любой узкий пролом начинает выглядеть как издевательство.

На обратном пути я сделал именно ту ошибку, за которую потом платят в мирное время, а не в бою. Увидел короткую прямую ветку и решил срезать три метра.

Эту ветку я узнал. Еще при расчете записал ее в подозрительные, слишком уж красивая. Теперь, под тяжестью фильтра, она показалась приемлемой. Всего три метра. Всего один косой проход. Чуть меньше времени под нагрузкой. Человек особенно легко продает себе ложь на слове «всего».

Стоило войти в эту щель, как сектор мягко ушел из-под правой подошвы. Не обвалился. Просто сместился. Достаточно, чтобы нога соскользнула с ребра, а фильтр всей своей массой потянул меня вниз. Страховка дернула пояс. Правым плечом я врезался в стенку. Визор на секунду залило белым бликом. Фильтр ударил в бок так, что из меня вылетел весь воздух, который я старательно экономил последние полчаса.

— Назад по тросу, — предостерегла САРА.

Да я и без нее уже понял. Но именно без нее мог попытаться упрямо продавить проход дальше. Трос шел поверху. Я перевел на него часть массы, подтянул фильтр, выбрался локтем на ребро и только тогда почувствовал, как дрожат руки.

Красивые сокращения в Нулевой Зоне выглядят неплохо ровно до того момента, пока ты им не поверил.

Я вернулся на основной путь, злой, тяжелый и очень внимательный. Больше никаких коротких веток. Больше никаких услуг самому себе. Три метра, которые я пытался выгадать, сожрали у меня почти семь минут, сорвали дыхание и добавили новый синяк под ребра. Неплохой способ запомнить правило.

— Сделать пометку на карте? — спросила САРА.

— Сделать. И подпиши как путь для идиотов.

— Вы предпочитаете самокритику или каталогизацию?

— Я предпочитаю не коллекционировать однотипные грабли.

До шлюза дотащился уже на чистом упрямстве. Шаг. Фиксация. Перенос массы. Пауза. Еще шаг. Плечо горело, как перегретый провод под нагрузкой. Шея ныла. Внутри шлема воздух становился все суше и горячее. Но когда люк встал за спиной и камера начала набирать давление, я впервые за все время позволил себе не радость даже, а просто короткое ослабление хватки.

Фильтр лежал на полу шлюза тяжело и убедительно. Не картридж. Не временная банка. Нормальный корпусный узел очистки. Пусть потасканный. Пусть с царапиной на одном патрубке. Но фильтр.

Я снял шлем, сел рядом с находкой и несколько секунд просто слушал, как челнок дышит своим старым, спертым воздухом, а я своим.

— Подведем итоги? — спросила САРА.

— Маршрут выдержал бы, если бы не моя любовь к срезанию пути.

— Уже лучше.

— Срезки режут в ответ.

— Тавтология, но в точку.

— Девятый рукав живет своей геометрией, а не моей надеждой.

— Поздравляю. Вы открыли каталог банальных истин.

Фильтр я пока даже не трогал. Сначала обычный порядок. Кислород. Вода. Заряд. Состояние скафандра. Потери по телу. Все по порядку. Челнок пережил мое отсутствие. Я пережил вылазку вне его пространства. И только теперь можно было смотреть на добычу.

Когда я наконец поднял корпусный узел на столешницу и очистил маркировку, под слоем серой грязи выступила надпись грузового шлюза и две цифры остаточного ресурса. Еще живые. Не полностью, но живые.

Поверх нее пришло еще одно окно.

[Маршрут 9-Б обновлен]

[Тяжелый узел доставлен]

[Доступна расширенная схема фильтрации]

Я провел большим пальцем по грязному корпусу и только потом позволил себе нормально выдохнуть.

Вот это уже было ближе к делу.

Такой фильтр не спасал все разом. Он просто обещал, что следующий вдох в челноке можно будет покупать не с такой унизительной наценкой, как раньше. Не еще один час, вырванный у поломки. Не временную отсрочку. Нормальный кусок будущего, пусть и грязный, тяжелый и весь в царапинах.

Победой я это все равно не назвал.

Слишком рано.

Просто теперь у меня на столе лежала вещь, которую я не нашел случайно и не выдрал у аварии на остатках паники. Я принес ее снаружи сам. Через маршрут, массу, ошибку и боль.

САРА вывела на экран обновленную карту сектора. Уже не как картинку для удобства, а как рабочую карту.

Я долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на фильтр, на исцарапанный шлем, на шов в дальней стенке и понял простую вещь. Челнок больше не кончался там, где заканчивалась его обшивка. Он уже тянулся в рукав, в карман, в ту полоску пространства, которую я успел вырвать себе у Нулевой Зоны и дотащить обратно вместе с тяжелым корпусом очистки.

Глава 5. Воздух и вода

Челнок за ночь научился шуметь по-новому.

Вместо прежнего нервного шелеста, в котором каждый вдох звучал как спор с поломкой, за переборкой теперь жил низкий упорный гул. Промышленный фильтровый узел тянул воздух через себя без всякой деликатности, а старое железо отвечало ему мелкой дрожью. Панели подрагивали. Вибрация доходила до спального ложа и оттуда уже в кости. Заснуть под такой аккомпанемент можно было только по одному рецепту, сперва свалиться от усталости, а потом не тратить сил на возмущение.

Зато с первым глубоким вдохом я понял, что ночь прошла не зря. Воздух больше не драл горло так, будто внутри кабины кто-то тихо пересыпал по кругу серую пыль. Тяжести в груди стало меньше. Голова после сна не кружилась на пустом месте. И именно на таком фоне особенно легко было обмануться, решить, что дальше пойдет проще.

Рот пересох так, будто я не спал несколько часов в спасательном челноке, а жевал изоляцию в пустом трюме. Я сел, осторожно придерживая ребра ладонью, и несколько секунд просто слушал себя. Плечо после вчерашней добычи отзывалось тупо и зло. Шея не простила ни сна в полусидячем положении, ни длинной работы с грузом. Под правым ребром ныло так, будто там кто-то оставил на память ржавый крепеж. Сил в теле стало больше ровно настолько, чтобы яснее почувствовать новую беду.

Пакет с водой лежал в ящике под приборной полкой. Вчера вечером я специально убрал его подальше, чтобы не смотреть каждые десять минут. Умная мера, если хочешь растянуть спокойствие. Бесполезная, если хочешь растянуть воду. Пакет стал легким и мягким, как дурная отговорка. Я прикинул вес на ладони и поморщился.

— Доброе утро, — сказала САРА. — Кислородный контур держится лучше. Ваше настроение, судя по лицу, нет.

— Вода.

— Надо же, вы тоже умеете ставить диагноз в одно слово.

Я сделал маленький глоток и подержал воду во рту, пока пластик не перестал отдавать чужой тарой. Организм отозвался мгновенно и очень недостойно. Хотел еще. Сразу. Сейчас и много. Именно поэтому второй глоток я не сделал.

На панели жизнеобеспечения горели три кривые. Первая наконец пошла вниз, уровень взвеси в воздухе. Вторая ползла туда, куда ей и положено, расход питания. Третья держалась на неприятной отметке и обещала стать еще неприятнее. Влажность.