Гизум Герко – Мусорный Фронтир: Риф (страница 1)
Гизум Герко
Мусорный Фронтир: Риф
Глава 1: Вздох после смерти
В журнале САРЫ мой первый вход в Риф выглядел коротко.
[Переход через Барьер: завершен]
[Текущая зона: Риф Плазменных Штормов]
[Персонаж: Рик Стоун]
[Сердечная активность: нет]
[Мозговая активность: нет]
[Регистрация смерти: Нулевая Зона]
Это я увидел отстраненно, словно сам являлся не Риком Стоуном, а всем челноком одновременно.
В момент входа меня не было в теле.
Не было ни Рифа, ни света, ни боли. Даже страха не было. Страху нужен кто-то живой, чтобы за него держаться.
Потом меня ударило.
Снаружи. Внутри грудной клетки, в том месте, где сердце уже решило, что договор закончен. Тело дернулось в ремнях, шлем стукнул о подголовник, воздух не вошел.
— Еще, — голос Миры.
Я тогда ее не слышал. Я прочитал это в записи САРЫ и по тому. Увидел, как Мира баюкала свою правую руку. Она держала контакты медбокса у аварийного разъема моего скафандра так крепко, что жесткий пластик продавил перчатку. Нормальной реанимации в перегруженном шаттле не бывает. Есть ремни, шлем, фиксатор, чужое зеленое ядро под ногами, Ян у ручной панели и врач, который выбирает не лучший способ, а тот, который еще возможен.
— Ян, держи курс, мать твою, — сказала Мира.
— Держу.
— Не смотри сюда. Держи курс!
Он не ответил.
САРА вывела строку на внутренний экран шаттла.
[Реанимация: ручной протокол]
[Стимуляция: разрешена]
— Я не спрашивала, — сказала Мира.
Второй удар пришел глубже.
Тело внизу дернулось. В горле что-то хрипнуло, но дыхание еще не вернулось. Шаттл скрипел всеми оставшимися креплениями. Зеленое ядро тянуло уже без моего приказа и держало нас на ходу, пока меня самого пытались вернуть туда, где приказы вообще имеют смысл.
САРА ответила не голосом. Строкой.
[Сердечная активность: нет]
[Мозговая активность: слабая]
Мира выругалась коротко, без злости. Так ругаются не на человека, а на дверь, которую нельзя открыть достаточно быстро.
— Рик, — твердо произнесла она. — Вернись назад!
Третий удар вытащил меня прямо в боль.
Сначала появилось ощущение груди. В ней что-то горячее и тупое попыталось ударить снова. Потом вернулось горло. Потом воздух, который вошел как наказание. Я вдохнул рвано, слишком жадно, и сразу закашлялся внутри шлема.
Мира не отодвинулась. Ее рука осталась у разъема, готовая ударить снова, если сердце передумает.
САРА вывела строки.
[Сердечная активность: слабая]
[Ритм: нестабилен]
[Сознание: частичный возврат]
— Не радуемся раньше времени! Рик!? — произнесла Мира.
Я хотел спросить, кто собирался радоваться.
Не смог.
Я видел только ее глаза за стеклом шлема, белые пальцы на контактах медбокса и серую полосу на экране, которой САРА закрывала лишние строки Системы. Потом понял, что Ян все еще ведет шаттл. Не смотрит. Держит. Слишком прямо сидит для человека, у которого только что за спиной умер тот, кто должен был отдавать команды.
— Риф? — попытался спросить я.
Получилось что-то плохо разборчивое.
Мира наклонилась ближе, подумала, видимо поняла.
— Вошли.
Слово не стало победой. Оно просто сообщило, что старая сторона успела записать меня мертвым, а новая уже получила нас всех вместе. Живых и мертвых, целых и поломанных, полностью перегруженных.
Радость закончилась раньше, чем первое окно Рифа. Она даже толком не успела начаться.
Ян вывел шаттл в темный промежуток между плазменными полосами, САРА убрала лишние строки с экрана, Мира сняла с меня один датчик и сразу поставила другой. Все заняло меньше минуты после того, как сердце снова согласилось работать. Потом радость сжалась до простого понимания.
Мы живы.
И значит, дальше придется доказывать это заново, шаг за шагом.
Шаттл полз малой тягой.
Слово подходило лучше, чем летел. Летят корабли, у которых хватает гордости, топлива и целой обшивки. У нас был перегруженный грузовой отсек, вода в пакетах под ремнями, скафандры у стенки, медбокс у Миры на коленях и двигатель, который после каждой поправки выдавал низкий дрожащий звук. Раньше такой звук можно было бы отложить до планового осмотра. В Рифе любое «потом» требовало оплату здесь и сейчас.
— Левый контур еще раз, — сказал я.
На боковом экране поднялась схема двигателя. САРА оставила только то, что нужно было видеть сейчас. Давление держалось. Температура плавала. Вибрация на левом креплении уходила выше расчетной после каждой боковой поправки.
— Не нравится, — сказал Ян.
Он не обернулся. Сидел у карты, пристегнутый на половину ремней, потому что вторая половина мешала ему тянуться к ручной панели. После выхода из Нулевой Зоны он стал двигаться иначе. Меньше размахивал руками. Меньше отпускал лишние слова. Будто вместе с капсулой у него отрезали кусок, который раньше проявлял эмоции.
— Мне тоже, — сказал я.
На экране появилась строка.
[Режим радиомолчания: активирован]
[Деталь: левое крепление двигателя]
[Состояние: активно]
[Риск поломки: высокий]
Мира посмотрела на строку и сразу на меня.
— Не трогаешь нейросвязь, пока не оклемаешься полностью.