Гизум Герко – Без Неба 2: Выход на Дно (страница 3)

Повредили субмарину Гораса?

Горас держал свою базу в ежовых рукавицах. Кто мог осмелиться пойти против него? Или это была случайность?

— Интересно, — пробормотал я. — Может, у Гораса тоже не все так гладко, как кажется?

Сарра ковырнула пасту и есть не стала.

— Гром, — сказала она тем голосом, который у нее прорезался, только когда ей было по-настоящему не по себе. — Тот мастер, который им помогал. Он у них денег не взял. Он взял заказ на будущее.

— В смысле?

— В смысле Горас теперь может прийти сюда за своим. И Верфь его пустит. Потому что долг записан на железо, а не на человека.

Я положил ложку.

За один день эта база успела показать мне свое лучшее лицо и свое настоящее.

Ночью я лежал и слушал, как в скале гудят насосы. В кармане куртки, свернутой у изголовья, было три вещи: восемь кредитов, письмо, которого сестра еще не получила, и мертвый черный диск.

Кто-то прилепил его к нашей корме, зная, что мы уйдем.

Кто-то вел нас все семь суток пути.

И этот кто-то знал, что мы придем именно сюда — в единственное место на Дне, где не спрашивают имен, но исправно записывают железо.

Глава 2. Четыре имени

Ремонт «Странника» занял девятнадцать суток.

Рорк назвал за узел, конденсаторы и сварку полторы тысячи кредитов и не сбавил ни монеты. Я отработал их руками, по трети ставки мастера, на разборке чужих трюмов, на промывке магистралей, на швах, которые потом проверял человек с карточкой третьей ступени и ставил свою подпись под моей работой.

К концу мне выдали расчет: долг закрыт, сверх — шестьсот двенадцать кредитов.

Первые собственные деньги в моей жизни, заработанные не в шахте.

Ответа от Лиры не было. Я проверял терминал каждое утро перед сменой и каждый вечер после, и каждый раз он показывал мне одно и то же: доставка в пути, окно связи не открыто.

По вечерам, когда руки уже не держали инструмент, я читал дневник отца.

Теперь, успокоившись, я читал его другими глазами. Я искал не просто информацию, я искал ответы. Искал нити, которые могли бы связать прошлое с настоящим.

Записи были полны технических деталей, расчетов, схем, связанных с его главным проектом — кораблем «Рассвет». Но между строк я находил и другое. Его мысли о Дне, о баронах, об Атлантах. Его разочарование в системе. Его мечту.

И имена.

Имена людей, которым он, похоже, доверял. Тех, с кем он делился своими самыми сокровенными планами.

«…обсуждал с Элиасом проблемы энергосистемы. Его идеи по нестабильным источникам гениальны. Без него „Рассвет“ не полетит…»

Элиас. Инженер-энергетик.

Отец упоминал его несколько раз в контексте работы над двигателем. Где он сейчас, на какой базе — дневник не отвечал.

«…Харп снова вытащил груз из такой передряги, что диву даюсь. Его чутье навигатора и опыт капитана бесценны. Он ворчит на мои „безумные идеи“, но я знаю — на него можно положиться…»

Капитан Харп. Где искать этого Харпа? И жив ли он вообще?

«…доложил Калусу о ситуации с Горасом. Калус обещал прикрыть со стороны службы безопасности. Он единственный, кому я могу полностью доверять в этом змеином гнезде. Поручил ему самое важное — координаты ангара…»

Калус. Начальник службы безопасности отца. Человек, знавший, где стоит «Рассвет».

«…та партия, что передал Сайлас. От его дел опять несет ржавчиной, но уже сейчас он неоценим как механик и поставщик оборудования…»

Сайлас.

Я долго смотрел на эту строчку.

«Есть на Дне люди, у которых удача всегда чужая», — сказал мне дядя Арто на предпоследней своей неделе, у борта «Странника», и не назвал ни лица, ни базы. Только имя.

Отец писал о нем без тепла. Он писал о нем как о нужном инструменте, от которого несет ржавчиной. Люди редко бывают инструментами добровольно, и почти никогда — долго.

Элиас, Харп, Калус, Сайлас.

Четыре ниточки, ведущие в неизвестность.

Дневник не указывал, где они теперь. Отец писал о них в контексте своей жизни на «Последнем Вздохе».

«Последний Вздох».

Место, где все началось. Место, откуда мы бежали. Место, где теперь правит Горас.

Мысль о возвращении туда вызывала холодок по спине. Но там могли остаться следы. Старые контакты. Люди, которые помнили отца.

И детали.

Рорк честно сказал мне на прощание, что латка — это латка. Резонаторы, стабилизатор поля, нейропроводник с тройным экранированием — такого на складе Верфи не было и не будет, а без них «Странник» доживет свое как баржа: медленно и предсказуемо.

— На «Вздохе» есть, — сказал он. — И на «Вздохе» с тебя за это возьмут вдвое. Так везде.

Вечером, в «Котелке Механика», я выложил все это Сарре.

Она сидела напротив, ковыряясь в тарелке с серой пастой, и ее лицо было замкнутым.

— Ты хочешь вернуться туда, где убили твоего отца, — сказала она наконец. Не спросила. Сказала.

— Я хочу купить детали и задать несколько вопросов.

— Гром.

— Сарра, — я положил ладони на стол. — Я нашел в дневнике четыре имени. Все четверо были связаны со «Вздохом». Если хоть один жив, он знает то, чего не знаю я. Сидеть здесь и ждать, пока кончатся деньги или пока нас найдет тот, кто прилепил нам на корму маячок, — не вариант.

Она слушала молча, глядя куда-то в сторону. Я видел, что ей не нравится эта идея. Но она также понимала, что сидеть на месте — не выход.

— Ты думаешь, это поможет? — тихо спросила она. — Думаешь, получится найти этих людей?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Но это шанс. Первая ниточка.

Она помолчала еще немного, потом вздохнула.

— Ладно, Гром. Если ты считаешь, что это нужно… я всегда тебя поддержу. Но давай будем осторожны. Пожалуйста.

— Будем, — пообещал я. — Быстро. Купим, спросим, уйдем. И вернемся сюда.

Она кивнула и снова уткнулась в тарелку. А я подумал, что за последние два месяца обещал ей осторожность уже трижды и ни разу не сдержал слова.

Низкий, вибрирующий гул двигателей «Тихого Странника» сменился серией глухих толчков и скрежетом — стыковочные захваты причальной балки вцепились в наш потрепанный корпус.

Голос диспетчера дока, бесстрастный и механический, прозвучал из динамика, подтверждая швартовку и назначая время стоянки. Мы прибыли. «Последний Вздох».

Шлюз отъехал в сторону с натужным шипением, и в кабину хлынул воздух доков — густой, тяжелый, пропитанный запахами раскаленного металла, озона, соленой воды, химии, пряностей с разгружаемой баржи и вездесущим сладковатым духом переработанного воздуха, смешанного с дыханием тысяч людей.

Одновременно ворвался шум — оглушающий, многослойный гул огромной, работающей как часы машины.

— Ну и грохот… — Сарра поморщилась, прикрывая уши. — Как они тут живут?

— Это столица, Сарра, — крикнул я ей в ответ. — Самая большая база в этом секторе. Здесь всегда так.

Мы вышли на трап, и масштаб докового комплекса по-настоящему захватил дух.