Гизум Герко – Без Неба 2: Выход на Дно (страница 11)
На вторую ночь — ночь на корабле условная, ее назначаешь себе сам — я проснулся от того, что она говорила.
Не мне. Просто говорила, глядя в приборы.
— Мне было шестнадцать, — сказала она. — Марку — шесть.
Я не пошевелился.
— Отец работал с большим буровым дроном. «Сверло», как его называли… Старая модель, вечно ломалась. В тот день что-то пошло не так с гидравликой. Он пытался остановить бур, но тот не слушался. Дрон взбесился. Он начал крушить крепь, стены… Отец кричал в рацию, звал на помощь. Мама работала рядом, на сортировке руды. Она побежала к нему. Пыталась…
Она замолчала. Приборы мигали. Что-то мелкое и злое ударилось в обшивку над нашими головами и ушло в темноту.
— А потом грохот, — сказала она. — Пыль. Крики.
— Сарра.
— Я видела. Сквозь пыль. — Она произносила слова ровно, как читают опись. — Я стояла там и не могла пошевелиться. Только смотрела. И он все гудел. Этот низкий гул. Он не менялся, понимаешь? Вообще не менялся. С ним ничего не происходило.
Она сглотнула и посмотрела на меня — впервые за весь рассказ.
— Дальше не буду, — сказала она.
— Не надо, — сказал я.
Я знал эту историю в общих чертах. Грета рассказывала, что родители Сарры погибли в шахте при аварии с буровым дроном. Подробностей я не знал, а Сарра никогда об этом не говорила.
Теперь я знал больше и понимал, что услышал не все. Она отдала мне ровно тот кусок, который могла отдать, и остановилась там, где начиналось невыносимое.
А потом я сказал то, что говорить не следовало.
— Сарра, — сказал я тихо, но твердо. — То, что случилось тогда, — ужасно. Это не твоя вина. Но сейчас мы не можем позволить этому страху управлять тобой. Здесь, на Дне, такие дроны — часть жизни. Ты будешь их видеть. И ты должна научиться не паниковать. Ради нас обоих.
Она долго молчала.
— Я попробую, — сказала она наконец. — Я не хочу снова все испортить.
Я тогда решил, что нашел правильные слова. Я думал, что страх — это неисправность, а неисправность чинят.
На самом деле я взял человека, который только что впервые за пять лет открыл при мне рот, и сказал ему: чини себя, ты мешаешь.
Она больше не говорила об этом ни в тот рейс, ни в следующий. Понадобилось очень много всего, чтобы она заговорила снова, и к тому времени я уже знал, каким дураком был этой ночью.
Дядя Арто, наверное, промолчал бы. Он умел молчать так, что человеку становилось легче.
Я не умел.
Наконец, на экране дальнего сканирования показался сигнал. «Скала Грифа».
Это была не база в привычном понимании. Скорее, гигантский промышленный комплекс, вросший в массивное подводное плато. Еще на подлете стало ясно, что это действующий объект, а не заброшенная платформа, как уверял Сайлас. Множество рукавов-коридоров расходились от центрального перерабатывающего узла, уходя глубоко в скальную породу. Вода вокруг была мутной от буровой пыли и взвеси, видимость — почти нулевая. Даже сквозь толщу воды до нас доносился низкий, непрекращающийся гул работающих механизмов — не такой, как в доках «Вздоха», а монотонный, давящий, промышленный рев.
— Не похоже на заброшенную платформу, — заметила Сарра, всматриваясь в экран. — Тут жизнь кипит. Смотри, корабли!
Она была права.
Вокруг комплекса, на разных уровнях, виднелось несколько пришвартованных или маневрирующих судов — в основном тяжелые рудовозы и грузовые баржи. Странно для места, где, по словам Сайласа, туго с транспортом. Еще страннее было то, что огромный главный док, к которому нас направляли координаты, зиял пустотой.
Ни одного корабля на причале. Но при этом…
— Слышишь? — я прислушался. Сквозь гул механизмов пробивался другой звук — тонкий, прерывистый вой. — Это сигнал тревоги.
— Тревога? — Сарра напряглась. — Что здесь происходит? Сайлас говорил, это простая перевозка…
— Сайлас много чего говорил, — мрачно ответил я. — Снижаемся. Медленно и осторожно. Держи сканеры на максимуме. Любая подозрительная активность — сразу мне говори.
Мы аккуратно подвели «Странника» к пустому причалу главного дока.
Стыковочные захваты клацнули с опозданием — система явно была не в лучшем состоянии. Едва мы заглушили двигатели, как из одного из боковых шлюзов, ведущих вглубь комплекса, показались люди.
Шестеро. Но это были не рабочие.
Высокие, широкоплечие, в потрепанных, местами прожженных и испачканных чем-то бурым комбинезонах, явно не предназначенных для бурения. Лица хмурые, неулыбчивые, с застарелыми шрамами и свежими ссадинами. Двигались они быстро, настороженно, озираясь по сторонам, будто ждали нападения.
У каждого за спиной висел или был в руках какой-то предмет — тяжелые ранцы, продолговатые свертки из грубой ткани, пара массивных металлических ящиков. Инструменты бригады?
Я вырос среди шахтеров. Я знал, как человек несет свой инструмент: небрежно, привычно, самой тяжелой частью к земле, потому что инструмент — это работа, а не ценность. Эти несли свои свертки бережно и высоко, обеими руками, прижимая к себе, как несут раненого ребенка или чужие деньги.
И еще: у бурильщика после смены руки грязные до локтя, а комбинезон чистый на груди.
У этих было наоборот.
— Это и есть «бригада»? — прошептала Сарра. — Они больше похожи на головорезов Векса… или охрану со Вздоха.
— Тише, — остановил ее я. — Не наше дело. Забрали — доставили.
Я открыл основной грузовой люк и вышел на рампу.
Шестеро подошли ближе.
От них несло потом, кровью и дешевым антисептиком. Все были ранены. У кого-то рука на самодельной перевязи, у кого-то рассечена бровь, у третьего — синяк под глазом размером с кулак. Тот, что шел первым — самый крупный, с бритой головой и злобными поросячьими глазками, — тяжело дышал, прижимая руку к боку. Сквозь рваную ткань комбинезона я увидел пропитанную кровью повязку. Очень похоже на недавнее ранение. Возможно, даже огнестрельное — края раны выглядели оплавленными.
— От Сайласа? «Тихий Странник»? — прохрипел бритоголовый, сплевывая на палубу сгусток крови. Говорил он на густом, малопонятном сленге нижних уровней, пересыпая речь ругательствами. — Че так долго, салага? Мы тут чуть не засыпались, пока тебя ждали! Грузите шмотки! Быстро!
Его тон не предполагал возражений.
Остальные пятеро молча начали затаскивать свои «инструменты» в грузовой трюм. Двигались они тяжело, морщась от боли. Было видно, что им сильно досталось. И они явно хотели как можно скорее убраться отсюда.
Один из ящиков они несли вчетвером и на рампе поставили — не уронили, а именно поставили, придержав угол. Внутри мягко переложилось что-то тяжелое, не металлическое, не звякнув. Так не звучат ни буры, ни коронки, ни компрессор.
— Что здесь произошло? — не удержался от вопроса я, кивая на сигнал тревоги, который продолжал завывать где-то в глубине комплекса. — И что с вами?
Бритоголовый зло зыркнул на меня.
— Не твоя забота, «глаза в шахту»! Наше дело — «свалить в синеву», твое — крутить баранку и не задавать «ржавых» вопросов! — прорычал он и добавил: — Сайлас все объяснил? Забрал, доставил на «Каменный Карман». Получил пайку. Все! Остальное — «в трубу без выхода» для тебя! Понял?
Он угрожающе шагнул ко мне.
Я отступил на шаг.
Связываться с ними не хотелось. Особенно учитывая их состояние и то, что они, скорее всего, были вооружены.
— Понял, — процедил я. — Грузитесь.
Они быстро закончили погрузку и, не говоря ни слова, прошли в грузовой отсек. Расположились прямо на полу, среди своих ящиков и тюков, откинувшись к стенам. Вид у них был изможденный, болезненный.
Главный достал грязный бинт и снова принялся перевязывать рану на боку, тихо ругаясь сквозь зубы.
Я задраил люк и вернулся в рубку к Сарре.
— Ну и пассажиры, — она поежилась. — У меня плохое предчувствие, Гром. Что-то здесь не так. Тревога, раненые громилы вместо рабочих, эти их ящики…
— У меня тоже, — согласился я, запуская двигатели. — Это не похоже на простой контракт. Попробую связаться с Сайласом.
Я активировал имплант, вызывая Сайласа по каналу, который он нам дал. Минус десять кредитов. Я поморщился.
Двести четыре. Разговор с человеком, которому я должен четыре тысячи, стоил мне столько же, сколько трое суток жизни в ночлежке.
Он ответил почти сразу, но голос его был резким и нетерпеливым.
— Крест? Какого черта? Вы уже должны были отчалить! В чем дело?