Гизум Герко – Без Неба 1: Два Болта (страница 1)

Гизум Герко

Без Неба 1: Два Болта

Глава 1. Два болта

Отец уводил за собой по длинному и темному коридору мать и Лизу. Я не мог сосредоточится на обстановке — глаза заливали слезы и от них все вокруг плыло. Отец шел не оборачиваясь, как и мать, лишь Лиза изредка поворачивала ко мне лицо и протягивала руку, в которой держала свою старую куклу — рыбу луну.

Я пытался бежать за ними, но ноги словно попали в густые водоросли и не давали совершить мне и шага, хотя, скорее всего, я просто был слишком слаб.

Внезапно, кто-то грубо схватил меня за руку и потащил в обратном направлении. Я пытался вырваться, но его огромная лапища не оставляла мне шансов. Я оглянулся в попытках разглядеть, кто это, но слезы все еще застилали глаза — я смог разглядеть лишь темный силуэт без особых сил волокущий меня назад по коридору. У него на пути, впереди, светилась какая-то дверь. Я не мог разглядеть детали, но понимал, что мне нужно не туда, а в обратную сторону — к моим родителям и сестре.

Я закричал и что есть мочи рванул назад. Родители как раз проходили по мостику на борт какой-то ржавой субмарины, стоящей в конце коридора. Странно, но хотя мне все еще никак не удавалось сосредоточится на стенах, чтобы понять, где я нахожусь, но отца, принимающего из рук мамы Лизу, их позы, эмоции и лица я видел прекрасно. Как и огромный красный символ на борту лодки — «Винтовой круг», знак гильдии техников и мастеровых. Знак был поистине огромен и на несколько секунд полностью завладел моим вниманием — я разглядывал его мазки, облупившуюся краску, разводы и трещины, словно погружаясь в него сам.

Резкий рывок за руку выдернул меня из наваждения. Силуэт снова потянул меня прочь от того места, куда я стремился всеми своими силами. Еще раз закричав, я повернулся и начал колошматить по фигуре свободной рукой и ногами, пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Майкл, прекрати, нам нужно уходить, — голос прозвучал внезапно знакомо, это был дядя Арто.

— Майкл, прекрати спать за работой! — резкий окрик Греты выдернул меня из кошмара, который все не отпускал меня вот уже больше двадцати лет. — Хочешь спать — катись в койку, ты не последний болт в узле!

Я открыл глаза и сонно оглянулся, не сразу разобравшись, где я нахожусь. Вокруг простирались завалы каких‑то механизмов, проводов и металлических конструкций. Мастерская Греты.

Это место было моим домом, я знал в ней каждый угол и мог без запинки перечислить все детали, лежащие кучами в каждом из углов. Немного терпкий, но такой успокаивающий запах припоя и смазки витал по всему помещению, не уходя, даже несмотря на изобилующие в стенах дыры и трещины. Им было пропитано тут все — это была его вотчина.

Грета, чуть склонившись, стояла у стены, большую часть которой занимала огромная доска с разнообразными инструментами, начиная от простых отверток и заканчивая плазменными резаками для сверхточных работ — большая часть из этого уже многократно прошло через мои руки. Повернув в мою сторону голову, Грета задумчиво посмотрела на меня.

Я задумался — насколько же она была стара — очень стара по меркам Дна. Шестой десяток прошелся по ней напильником: содрал все живое, оставил сухое морщинистое лицо и повесил на один глаз мутное бельмо. Серые, коротко подстриженные волосы торчали в разные стороны — Грету не очень заботило, что у нее на голове, пока это не мешало работе.

— Мальчик, универсального ключа нет на месте! Ты опять засыпался! — произнесла она, все так же пялясь на меня.

Поморщившись от досады, я попинал свою вечную забывчивость, идущую в разнобой с практически маниакальным пристрастием Греты к порядку. Я не стал в очередной раз поправлять ее «мальчика», а лишь, тяжело вздохнув, начал шарить между деталями на столе. Инструмент должен был быть где‑то тут.

— Он мне был нужен для ремонта, — быстро ответил я.

— Отправишься на слушание сказителей с такими историями, — Грета многозначительно взглянула на разложенную передо мной плату обслуживающего контура, а затем отвела взгляд в сторону и наклонила голову, будто прислушивалась. Она вечно так замирала, часто походя на свихнувшуюся.

Невольно покраснев от стыда, я не нашелся что еще ей ответить. Само собой, ключ лежал под завалами без дела уже пару дней, пока я тыкал паяльником в схему, пытаясь ее реанимировать. Я вытащил инструмент и протянул его в сторону механика.

Клацнул по металлу металл — протез Греты сомкнулся на ключе и забрал его из моей руки. Протез выглядел привычно — стандартный манипулятор ремонтного дрона. Но он был вживлен в руку старого механика, и это отпугивало от нее большинство жителей базы. Ну, до тех пор, пока у них не возникала нужда в нашей помощи.

К слову, здесь, в Тихой Гавани, такое происходило ежедневно — база разваливалась на глазах, большинство механизмов доживало свой последний ресурс. И все потуги Администратора уже не в силах были это исправить — без ремонтных дроидов любая база была обречена, а наши были мертвы уже пару десятков лет. Во всяком случае, я не помню, чтобы они работали.

Ужин стоял там же, где и всегда — на краю верстака: миска серой пасты, чуть подогретая на кожухе трансформатора. Ее не любят и не ненавидят — ее едят. Я зачерпнул ложкой, не отрываясь от платы. Вкус у пасты был один на все Дно: никакой.

— Я подавала заявку на твою сертификацию, — вдруг сказала Грета, не оборачиваясь от верстака. — Опять. Администратор ее жует который год. Видимо, вкуснее пасты.

Она не стала развивать, а я не стал спрашивать. Спрашивать было бесполезно — это я усвоил давно.

В дверь стукнули — коротко, виновато. На пороге мялась соседка с третьего яруса, прижимая к груди фильтр-нагреватель воды. Старье, каких у нас полбазы: мембрана забита, спираль в накипи, корпус держится на честном слове и проволоке.

— Опять? — спросил я, забирая у нее железку.

— Опять, — вздохнула она. — Третий день холодной моемся.

Я расчистил угол стола и открыл свой ящик. Инструмента у меня было немного, но весь — рабочий: пара отверток с перемотанными ручками, тестер, выменянный у торговца с проходящего трампа, тонкий вибрационный резец для аккуратных работ. И гаечный ключ — старый, с потертой до блеска рукоятью, тяжелее и лучше всего, что я мог бы себе позволить. Отцовский. Он лежал в ящике на своем месте, всегда сверху, и рука сама находила его первым.

Мембрану я продул, спираль отчистил резцом, контакты пропаял. Полчаса работы. Соседка расплатилась как все здесь платят — не кредитами, которых Администратор давно не переносил, а тем, что было: полоской сушонки и мотком приличной проволоки. Проволока была хорошая. Сушонку я отложил для Греты.

— Спасибо, Майкл. Золотые руки.

Она ушла, прижимая нагреватель к груди, как ребенка. Я посмотрел ей вслед и подумал, что завтра принесут следующий. И послезавтра. Мысль попыталась пойти дальше — куда все это катится, чем кончится база, где все чинится проволокой, — и уперлась во что-то глухое, как рука в низкий свод штрека. Там, дальше, было темно. Мысль потопталась у этой темноты и погасла сама собой, как гаснут все такие мысли.

Я вернулся к плате.

Грета направилась к своему верстаку, бормоча что‑то под нос, я же собрался продолжить мучать плату, когда за дверью послышались шаги, она открылась и на пороге появился дядя Арто.

— Готов отправится к фанатикам? Чтоб их притопило! — произнесла Грета, дойдя до своего стола, взяв полоску сушенки, повертев ее в своей родной руке и положив обратно. — Майкл, проводи его до шлюза и помоги отнести детали.

Свет в Трущобах уже был выключен, так что мы добирались до доков в молчании. Стараясь не споткнуться и не свернуть себе шею в темноте.

Ящики весили чуть ли не больше, чем их содержимое, так что, дойдя до пристани, я довольно сильно вымотался. Я оперся о балку, уходящую к потолку, и окинул взглядом лодку. Тут освещение все еще было включено, так что я мог рассмотреть все в деталях.

Старая посудина дяди, по его словам, именно та, что вынесла нас с «Последнего Вздоха», все еще служила ему исправно и была нашим основным семейным капиталом, не позволяющим скатываться до нищеты. Не многие на Дне могли похвастаться личной лодкой и это позволяло перехватывать дяде то тут, то там небольшие заказы. Как и по основной работе — ремонту, так и просто работая курьером.

«Тихий Странник» внешне ничем не отличался от других подобных шаттлов — грубые, чуть скругленные углы и линии, обилие заклепок и вечная грязь на краске. Это был яркий контраст — ржавые и прохудившиеся конструкции базы и отшлифованные и всегда чисто покрашенные детали лодок. Никому не хочется перекрыть самому себе клапан.

— Думал, в этот раз ты задержишься подольше, — буркнул я.

Дядя только пару дней как вернулся с «Сердца Пучины» и вот опять отправляется туда же. Шизанутые фанатики чинят технику песнопениями и «живой водой». Электронику, придурки.

— Ничего, последний Танец Тьмы в этой четверти. Хотя, они ж платят за ремонт, — он повернулся ко мне и скупо улыбнулся.

Несмотря на то, что он был даже старше Греты, выглядел он гораздо моложе. Куцая бородка, чуть шершавая кожа на лице и небольшой шрам на правой части виска. Его взгляд был ясным и уверенным. Он не молодился, он просто чувствовал себя отлично. Скорее всего, из‑за того, что большую часть жизни он провел в довольствии, под тенью отца. Я слабо помню нашу жизнь на Вздохе, но тех крох, что остались в памяти, хватает понимать, что там мы купались в роскоши. Быть бароном — все равно что быть богом, выше только атланты.