Гизум Герко – Без Неба 1: Два Болта (страница 4)

Мы с Саррой молча влились в поток возвращающихся со смены рабочих, направляясь в сторону нашего жилого блока через лабиринты Трущоб.

Здесь, на основных уровнях «Тихой Гавани», жизнь кипела активнее, чем в мертвой тишине глубоких выработок. Тусклые лампы отражались в лужах на металлическом полу; стены были покрыты слоями старой краски, ржавыми потеками и граффити — метками банд, долговыми расписками, просто криками отчаяния.

Мимо сновали шахтеры в грязных робах, техники с инструментами, торговцы со своим нехитрым скарбом, дети среди мусорных куч. Кое‑где лепились импровизированные лавки: горсть синей крови — на порцию пасты, инструменты — на запчасти, мелкие кристаллы арконита — на все остальное.

Сломанный Администратор не мешал людям выживать, используя древнейший способ обмена.

Над всем этим — под потолком, в стенах, в самом полу — ровно гудела вентиляция. Гул был всегда: он въедался в уши в первый день жизни на базе и дальше просто существовал, как давление или темнота за Куполом. Его переставали слышать. О нем вспоминали, только когда он менялся, — и на моей памяти ничего хорошего такая перемена не предвещала.

Мы шли быстро, стараясь не задерживаться.

Трущобы были домом для многих, но для меня они оставались чужим, враждебным местом.

Мы миновали несколько заброшенных, темных секций, откуда тянуло холодом и запахом плесени. У одного из таких провалов, где когда‑то был жилой модуль, копошилась группа местных парней — подростков с наглыми глазами, разбирающих остатки обшивки на металлолом.

Они заметили нас.

Один из них, самый крепкий, сплюнул на пол и проводил меня тяжелым взглядом. Я знал этот взгляд — смесь зависти и неприязни. Чужак, прибившийся к Грете, к техникам, получивший отдельный модуль… Выскочка.

Я встретил его взгляд холодно, не опуская глаз, но и не провоцируя. Секундное противостояние взглядов. Парень отвернулся первым. Мелкие стычки здесь были ни к чему, пустая трата сил и нервов.

Мы прошли мимо.

Дальше по коридору мы завернули к жилому блоку, где ютилась семья Колтов.

Генри Колт и его дети пытались выращивать какие‑то съедобные водоросли на продажу в небольших гидропонных ваннах, притулившихся у стены модуля.

У их двери мы увидели неприятную сцену.

Один из шестерок Векса — мелкий тип с крысиным лицом и значком‑болтом на грязной куртке — стоял перед заплаканной младшей дочерью Колтов, Линой, и ее старшим братом Майло, который пытался заслонить сестру.

— …сказал же, отец твой должен! За аренду места! Векс ждать не будет! — гнусавил «шестерка», тыча пальцем в Майло. — Не будет арконита — выкинем вас отсюда вместе с вашей травой!

— Отец на смене! Он заплатит, когда вернется! — испуганно отвечал Майло, но голос его дрожал.

Лина тихо плакала за его спиной.

Самоуправство мелких сошек Векса было обычным делом, но видеть, как прессуют детей… что‑то во мне дернулось и я шагнул вперед.

— Заняться больше нечем, как детей пугать? — мой голос прозвучал резко и холодно.

Шестерка обернулся, явно не ожидая вмешательства. Увидев меня и Сарру, он на мгновение смешался. Он знал, кто мы.

Люди Греты.

Те, кто чинит то, без чего база встанет. Ссориться с нами было не с руки даже для мелкой пешки Векса.

— А тебе какое дело, техник? Не лезь не в свое, — прошипел он, но уже менее уверенно.

— Мое дело — чинить то, что ломается. А ты сейчас ломаешь порядок. Генри заплатит, когда вернется. А теперь проваливай, пока я не сообщил твоему начальству, что ты тут рабочее время прохлаждаешься, кошмаря детей.

Я сделал еще шаг вперед. Тип смерил меня злым взглядом, но понял, что продолжать бессмысленно. Публичная сцена ему была ни к чему.

— Ладно… — проворчал он. — Я еще вернусь.

Он развернулся и быстро скрылся в коридоре.

Лина тут же бросилась ко мне, обхватив мою ногу.

— Спасибо, Гром! Он страшный! — протараторила она.

— Все в порядке. Закройтесь и ждите отца, — ответил я, неловко погладив ее по голове.

Майло молча кивнул, все еще бледный, и потащил сестру внутрь модуля.

Мы с Саррой пошли дальше.

— Ржавчина, а не люди, — тихо проговорила Сарра, используя местное выражение для тех, кто прогнил изнутри.

— Векс закручивает гайки, — ответил я. — Ресурсов все меньше, давление растет. Вот такие и вылезают.

Мои мысли снова вернулись к Марку.

Что, если он тоже перешел кому‑то дорогу? Вексу? Или таким вот шестеркам?

Марк нашелся сам.

Мы уже отходили от блока Колтов, когда из бокового технического коридора — из той самой темноты, откуда тянуло холодом и плесенью, — вылетел он. Роба порвана на том же колене, ссадина на щеке потемнела и подсохла, а глаза… Глаза горели. Не страхом, как в шахте. Чем-то другим. Он был похож на человека, который выиграл главный приз и смертельно боится, что билет отберут.

— Гром! — Марк затормозил передо мной, едва не врезавшись. — Ты не забыл? Болты! Два, десятка!

— Помню я про твои болты, — я перехватил сумку с инструментом поудобнее. Руки гудели после смены, спина требовала койку. — Дай до дома дойти.

— А сейчас никак? — он приплясывал на месте, то и дело оглядываясь через плечо, в коридор, из которого выскочил. — Мне очень надо, Гром. Очень-очень.

— Марк, — Сарра шагнула к нему, взяла за подбородок и повернула к свету щеку со ссадиной. — Ты почему не в блоке? Где ты носишься весь день? Грета тебя обыскалась.

— Я по делу! — он вывернулся из ее пальцев — беззлобно, привычно, как уворачиваются от старших сестер. — Потом расскажу. Потом все-все расскажу, честно. Это… — Марк запнулся, и на секунду мне показалось, что сейчас проговорится. Не проговорился. Только заулыбался шире. — Потом. Сами увидите.

— После ужина зайди в мастерскую, — сказал я. — Отсыплю тебе болтов, каких хочешь. И гаек в придачу.

— После ужина! — просиял он так, будто я пообещал ему собственную лодку. — Я приду! Ты только никуда не уходи, ладно?

И умчался — худой, встрепанный, в порванной робе. На повороте обернулся и махнул рукой. Потом еще раз, уже из тени коридора, — это движение я скорее угадал, чем увидел.

— Совсем от рук отбился, — проворчала Сарра, но злости в ее голосе не было. Она смотрела брату вслед, пока темнота не съела его целиком.

— Зайдет вечером — расспросим, — сказал я. — Никуда его секреты не денутся.

Мы вышли на небольшую площадь — расширение коридора, где пересекалось несколько транспортных путей и где обычно было самое оживленное место на базе. И тут мы увидели его.

Барон Векс.

Собственной персоной.

Высокий, поджарый, с хищным блеском в глазах и неизменным символом власти — «Железной Челюстью» — выгравированным на пряжке пояса.

Внимание сразу приковывала его левая рука. Сложный механический протез из темного, потертого металла заменял ее от самого плеча. Пальцы протеза — скорее, когти — сейчас неподвижно лежали на боку, но я знал, как быстро и бесшумно они могут двигаться. Говорили, Векс потерял руку в какой‑то стычке при захвате власти, и с тех пор этот протез стал его визитной карточкой и инструментом устрашения. Каждый его жест этой рукой — указывающий перст, сжатый кулак — нес в себе угрозу.

Сейчас Векс стоял рядом с массивным транспортным контейнером и разговаривал с Копером — местным торговцем‑мутантом, владельцем единственного на базе грузового корабля. У Копера была странно вытянутая голова, напоминающая глубоководную рыбу, и непропорционально длинные руки с бугристыми суставами — результат старых мутаций.

Его голос был низким и булькающим.

Векс указывал на содержимое контейнера своим протезом — пальцы‑когти скользнули по металлу с тихим скрежетом. Внутри громоздились большие металлические конструкции.

Я присмотрелся.

Контуры выглядели знакомо. Это были вентиляционные блоки. Массивные, промышленные, очень похожие на те, что использовались для основных магистралей воздухоснабжения шахт.

Зачем Вексу понадобилось столько вентиляционного оборудования? Да еще и через Копера, в обход официальных каналов Администратора?

Странно. Тревожно. Я заставил себя отвести взгляд, чтобы лишний раз не привлекать внимания барона или его охранников, стоявших неподалеку.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал я Сарре.

Мы почти дошли до нашего блока, когда увидели Грету, стоящую у входа в мастерскую.

Она стояла, прислонившись к стене, и не спеша жевала полоску сушонки.