Гейдар Джемаль – Познание смыслов. Избранные беседы (страница 20)
Короче говоря, китайцев нам не надо, потому что они, во-первых, о себе уже кое-что знают, а второе: когда они приходят и работают на чьей-то чужой территории, они не вмешиваются в судьбу этой страны. Вот китайцев полно в Штатах (чайна-тауны всякие), но они не собираются участвовать в политической борьбе, они никому не мешают, они ходят как в марсианских хрониках – местные тени сквозь прилетевших землян…
Нет человеческого ресурса – прежде всего.
Различие «государства» и «политического общества»
Комментарий Джемаля к постановке вопроса:
Государство – это одно из наиболее расплывчатых и ускользающих понятий. Исходный смысл этого слова в западных языках связан с термином «состояние».
Но что это такое? Состояние чего? Скорее всего, изначально имеется в виду хаос человеческих масс, захваченных определённым состоянием, которое жёстко структурирует начальную, «догосударственную», ситуацию.
Правящим кругам так нравится думать. Есть-де жуликоватые и ленивые крестьяне и торговцы, которые по естественным склонностям погружены в беззаконие. На них мы, правители, набиваем обручи, как на бочку. Так что она становится крепкой, приобретая чёткую форму, и не рассыпается.
Только это совершенно лживый миф. И он возникает именно тогда, когда правящие круги ощущают свою далеко зашедшую слабость, а управляемая масса становится величиной или фактором Х. Тогда-то и возникает философия государства.
Когда Великое Существо проявляется в зеркале мира через личность фараона или кесаря, власть не нуждается в этих мифах. Сам термин «государство» ей чужд. Власть говорит об интересах Великого Рима или Парфии, или Египта, не нуждаясь в концепции государственных интересов, вмешательства государства в частную жизнь и т. п. Власть как проявление персонифицированного Бытия строит вокруг и под собой «политическое общество», то есть эшелонированную иерархию носителей частицы или блика, исходящих из центральной власти, из божественной личности кесаря или богдыхана. Политическое общество всё в той или иной степени участвует во власти.
В позднейшие времена возникает бюрократия, организованная в аппарат. Эта конфигурация ликвидирует на своём уровне, а стало быть, и на более низших эшелонах в принципе саму идею власти. Власть заменяется агрессивным суетливым контролем; связь между эшелонами социума снизу вверх прерывается.
Бюрократия становится единственным инструментом для проведения сигналов сверху вниз. Поскольку она узурпирует «оргфункции», она же и определяет, какими будут эти сигналы, как они дойдут до низов, какими будут последствия и т. п. Бюрократия становится настоящим хозяином.
А происхождение бюрократии – это вольноотпущенники, освобождённые рабы. Сегодня статус вольноотпущенника трансформировался в статус организованного люмпена, существа без корней и предшествования, как бы вывалившегося из ниоткуда.
Бюрократия создаёт первую корпорацию, истинная цель которой – паразитизм. Бюрократия печатает деньги, которые механически подвержены инфляции. Они дешевеют с момента их отправки в Центральный банк. Это удешевление денежной массы должно быть компенсировано наращиванием эксплуатации. Причём необязательно в прямой форме.
Так или иначе, государство как бюрократия является уникальной корпорацией, экономическая цель которой – не прибыль, а убыток. Даже наиболее паразитические ростовщические структуры в конце года показывают кредит, и только государство обеими ногами прочно остаётся на дебете.
Поэтому сравнение государства и политического общества неправомочно и абсурдно. Политическое общество состоит из людей, погруженных в бытийные связи, коммуникации. Госбюрократия состоит из существ, которые находятся в плоском виртуальном пространстве межкабинетных игр.
Политическое общество и государство враждебны друг другу и взаимоисключающи. Поэтому даже сегодня, когда политическое общество стало историей, тем не менее есть силы, которые бросают вызов бюрократии, используя легальные, а иногда и нелегальные политические инструменты. Вызов бюрократии бросила национал-социалистическая партия Германии, поддержанная уцелевшей юнкерской знатью. Вызовом бюрократии был также приход Ленина к власти. Советы в их первом концепте и оформлении – до вмешательства партии – это гениальный инструмент разрушения государства. Проблема современного человечества, которое на 80 % состоит из неорганизованных люмпенов, – это их слепая вера в корпорацию организованных люмпенов, таких же, как они, только приобретших божественные черты отчуждения от частной жизни. Законы, которые изобретают организованные люмпены, для их аналогов с улицы имеют сакральную значимость.
Прежде всего, наверное, нужно начать с политического общества. Мы привыкли читать в учебниках истории, что первые государства в Междуречье или где-нибудь в Южной Америке появились две, три, четыре тысячи лет назад, что «Рим – это государство» и так далее. Но, конечно, это неправильно. Это сбивает с толку, потому что появляются и фиксируются политические общества. Что имеется в виду? Что значит «политическое»? «Политическое» значит, что главным предметом, стержнем этого социума, является власть, феномен власти. Не выживание, не прокормление.
До тех пор, пока люди сбиваются в кучу для того, чтобы есть корешки или грибы или ловить мамонта, – это не общество. Хотя я не верю, что такой период был или что это было «мейнстримом» человеческой истории, потому что это эволюционистская теория развития человеческого общества по Энгельсу. Но мы, снисходя к устоявшимся стереотипам, будем делать вид, что верим: были какие-то такие мамонты, были охотники за мамонтами, и у них, конечно, главной целью было коллективно загнать этого мамонта и съесть. Делаем вид, что мы в это верим, но это не общество. Точно так же существуют реально какие-то племена и сегодня в бассейне Амазонки, которые действительно зависят от природы: у них есть экологическая ниша. Напомню, что человечество тем и отличается: у него нет экологической ниши, а вот у лисы, зайца или у некоего племени в бассейне Амазонки есть экологическая ниша.
Что означает экологическая ниша? Это означает, что если перекрыт какой-то приток и в результате исчезает некий карп, на которого данное племя охотится с острогой, то это племя гибнет. А человечество не гибнет ни при каких условиях, что бы ни произошло, – даже если Йеллоустонский заповедник взорвется[30]. Даже примитивное общество – нет, настоящее общество не примитивное, даже если у него нет гаджетов, – а такое, скажем, как крито-микенская культура: страшные катастрофы – но ничего, выжили. Определённая ситуация, стиль жизни, некий «имидж» поменялись, но этот регион продолжал жить, существовать и так далее.
Реальное общество не зависит от экологии, не зависит от катастроф, потому что реальное общество имеет в себе некое измерение, которое
Вот политическое общество – оно не о том, чтобы прокормиться, не о том, чтобы выжить. Как бы Маркс ни говорил, что сначала люди должны поесть и одеться, а уже потом всё остальное, но на самом деле всё не так. Люди едят и одеваются при любых обстоятельствах, – и это практически всегда. Если этого нет, то не о чем говорить. Поэтому «поесть и одеться» мы выносим за скобки и сразу говорим, о чём общество. Общество о власти.
Что такое власть? Вот это интереснейший вопрос. Здесь есть очень много спекулятивных домыслов: подчинение, отношение раб-господин, доминирование, Гегель, Ницше, Франц Фанон[31], биполярность человеческих отношений, – это тоже всё не то. Власть – это просто Бытие в онтологическом, метафизическом смысле слова, проекция Бытия на человеческий уровень, на уровень «реального» бытия.
Представим себе, грубо говоря, что люди толпой, не видя друг друга, находятся в огромном храме, где абсолютно темно, двери и окна закрыты, и только в куполе есть маленькая дырочка, через которую проходит луч света и падает пятном на пол в центре. Есть тот, кто стоит в этом пятне света – и тот, кто не стоит в этом пятне, того как бы нет. Даже если речь идёт о семье и родственниках, то брат, который встал в это пятно, – он есть, а брат, которого вытолкнули из этого пятна, – его нет, даже если он пока жив. Поэтому вокруг этого пятна всегда шла борьба не на жизнь, а на смерть. Тот, кто встаёт в этот луч, тот существует. В этот луч встаёт тот, кто является концентрацией Бытия как символ объективной реальности, независящей от человеческой грёзы, фантазий, воображения и так далее. Это объективное Бытие. Оно воплощается в личности кесаря, фараона и так далее. Поэтому, собственно говоря, люди очень всерьёз относились к фараонам и кесарям: как к живым богам. Не потому что они были идиоты или сикофанты, или там подлизывались, боялись топора, палача, или хотели каких-то чинов, званий и так далее, а потому что действительно в этих фигурах воплощалось Бытие.